ИСТИНА

— Только я сегодня поздно буду дома.

— Ничего, — засмеялся Субботин, — у меня уже началась старческая бессонница, позвоню вам после нуля.

— Прекрасно, я к этому времени точно буду.

— Судя по телефону, вы живете в центре?

— Да, в Малом Козихинском.

— Слушайте, в доме пять там мой дружок жил, Степан Кириллович Левин.

— Отец Женьки Левина?

— Точно.

— Я напротив живу, в доме десять, а в пятом теперь какой-то шараш-монтаж.

— Олег Сергеевич, — спросил молчавший до этого Лунев, — вы не могли бы нам сказать, найден убийца или нет?

— К сожалению, все рассказать не могу. Но одно скажу. Был в Гродно. Как говорят в романах, вышел на след. Завтра утром улечу в командировку, вернусь, и, думаю, убийца будет найден.

— Молодец, майор, по-нашему. — Субботин вскочил. — Нас поставите в известность?

— Обязательно! А теперь простите, мне пора.

Субботин и Брозуль проводили Олега до дверей. Спускаясь по лестнице, Наумов вдруг понял, что его мучило. Усы. Михаил Михайлович Субботин носил усы, правда, немного не такие, как на фотороботе.

Олег даже остановился у дверей подъезда. Мысленно примерил на Субботина кепку и очки. Так и сел в машину в некотором душевном смятении.

Валька Сычев сидел на скамеечке у РУВД и курил. Вид у него был злой и независимый. Олег постоял, посмотрел на него. Ах, Валька, Валька, вечно какие-то фокусы. Не до него было Наумову, совсем не до него.

— Привет, Валя! — Олег подошел, сел рядом.

— Привет, начальник, — глубокомысленно и мрачно ответил Валька Сычев, имевший в той, теперь уже далекой, жизни кличку Сыч.

— Ну какой я тебе начальник? Забудь ты это, как сон.

— Я бы забыл, да кое-кто напоминает.

Неужели опять начали таскать Вальку? Есть такая манера у некоторых оперативников: что случись, выстраивают версии с учетом уголовного прошлого даже тех, кто стал нормально жить.

— Наши напоминают? — устало спросил Олег.

— Нет, не ваши, а наши.

И что-то сработало внутри, и усталость как рукой сняло.

— Кто?

— Бур.

— Аникин Колька? Он же сидит?

— Бежал.

Ах, Валька, Валька, ты и не знаешь, какой подарок сделал. Николай Аникин, опаснейший рецидивист, человек, дошедший до самого края, готовый в любую минуту пролить человеческую кровь, может быть обезврежен. Три судимости, второй побег за плечами пятидесятидвухлетнего человека.

— Он когда у тебя был?

— В шесть. Вещи оставил.

— Что оставил-то, Валя?

— Чемодан. В нем два костюма новых, ботинки да двадцать маслят.

— Патронов, Валя, патронов. Отучайся ты от языка этого дикого. Он у тебя вместе с прошлой жизнью канул. Нет его больше. Когда он придет?

— Сказал, утром. Зовет меня на дело завтра. Грозит иначе и меня и Люську на ножи. А она ребенка ждет.

— Что же ты ребятам в райуправлении не сказал?

— А я зашел, там этот мордастый сидит.

— Звонарев?

— Он.