Испытания. Земли Ордена

Его наглость, похоже, стала только сильней, и неважно, что в нём не ощущается заявленной им силы.

— Да, глава, — склонив голову, недовольный советник шагнул назад.

Вартол же перевёл взгляд своих ярко-зелёных, словно у духа глаз, на меня.

— Глава Ирал, прости моего советника и моё неуёмное любопытство. Давай вернёмся к делу. Мы заключили с тобой договор. Лечение моего сына или выплата неустойки, — в руках Вартола появился свиток. Серый, выгоревший свиток цвета пепла, как я и подозревал. — Сначала я подумал, что ты погиб, и сразу же попытался узнать, что случилось в Сломанном Клинке, но он оказался закрыт на месяц, а слухи ходили самые дикие.

— Сейчас все знают, что случилось в Сломанном Клинке, — равнодушно сказал я. — А я всего лишь перерос контракт.

Советник у стены сглотнул. Так, что его услышал бы и Воин. Я невольно ухмыльнулся, и не думая скрывать этой злой улыбки. Сейчас до советника Морлан вдруг дошло, что я говорил правду. При чём здесь наглость? Думать нужно головой. Если я перерос контракт с его главой, пиковым Властелином, то каково же моё Возвышение?

Всё же в той нашей сделке использовался не лучший из контрактов, но ведь и не худший, верно?

До меня донеслась мыслеречь:

— Так значит эти слухи, что Испытание вызвал не старейшина Алых Пиков… Правда?

Какие интересные слухи.

Нет, я не Повелитель, но рискнёте ли вы это проверить?

Вартол вот гулко спросил:

— И главным вопросом становится вопрос: глава Ирал, ты собираешься выполнять то, что обещал?

— Глава Вартол, меня всё сильней и сильней раздражает этот разговор. Я говорил это десяток раз Удолу и второму вашему посланнику, повторю и вам.

— Наглость! — гул общего возгласа.

И отдельно, ясно звучит голос Озмана:

— В этом вся моя семья, от которой я устал.

— Разумеется, собираюсь, иначе зачем бы я пришёл сюда сегодня? — невозмутимо ухмыляюсь, сжимая одновременно левую ладонь и убирая жетон с двумя вызовами Стража обратно в кольцо. — Мне нужно следить за своей репутацией. Кем меня будут считать, если узнают, что я не лечу тех, кого обещал?

Вартол явно расслабился, мягкая улыбка изогнула губы, а нахмуренный лоб расслабился. Если он думал, что я откажусь, то тем более странно выглядит его упрямство и обострение нашего разговора. Прав Седой — ему бы извиниться за прошлое, но кто я такой, чтобы указывать ему, что делать? Лекарь? Поэтому через миг я сказал:

— Если мы выяснили главное, то пусть нас проводят к пациенту.

— Нас?

— Меня тоже, — потребовал Седой. Обжигая взглядом Вартола, недовольно сказал. — Молодой глава за последние месяцы сильно перенапрягся, я прослежу, чтобы он не навредил себе, увлёкшись лечением.