Испытание (СИ)

Сказал коротко:

- Не поумнеешь, так будет всегда.

Отправил и сразу улетел. Подальше отсюда. К чертовой матери! Подальше!

Глупо мучаясь мыслью по дороге, узнала ОНА или не узнала, а если узнала, что подумала. Это называется размягчение мозгов. Вот как это называется.

Номер 45 вели обратно, она была молчалива и потихоньку наливалась жаждой мести. Нет, на него ее месть никогда не распространится, он ее шанс, ее счастье. Но эта маленькая гадина, номер 32, она фактически единственная свидетельница ее позора. Она... Она!

Можно сколько угодно пытаться задавить чувства аутотренингом, кому-нибудь это удавалось? То самое, от чего хочешь избавиться навсегда, постоянно прорастает как жизнерадостный сорняк на огороде. Бороться бесполезно, надо принять и понять, почему так действует. Саша полночи не могла уснуть, все внушала себе, что ей безразлично, что ее не трогает ни разу... Но ведь трогает. Трогает.

Тогда она просто встала и ушла в ванную. Странное дело, в последнее время ванная все чаще становится ее убежищем. Лезть под душ не стала, просто уставилась на себя в зеркало. Посмотреть себе в глаза. Себе врать не сможешь, особенно в глаза.

- Ты злилась на мелкую гурию?

- Злилась, - ответило безмолвное отражение.

- Не знаю, ответь мне.

- Тебя никто не слышит, а меня можешь не стесняться, мамзель Савенкова.

- Да! Подавись! Это ревность! Подавись!

- Так, очень хорошо, мы слышим слова истины. Ревность. А девочка-то причем? Ты злишься на что? На то, что она его любит? Так это ее право, ее горе и ее счастье. Это касается только ее. Так за что?

- Все верно. Не за что. Виноват только он.

- В чем виноват? Что вызвал ее? Он, между прочим, и номер 45 тоже вызвал, не забыла, если что? Так расскажи, в чем он виноват. Но только так, чтобы я поняла.

- Он... Он... Имел право. Он...Черт бы его побрал! Да! Он имеет право вызвать, кого захочет!

- О, да ты быстро смирилась с тем, что у него есть такое право! Привыкаешь подчиняться? А, мамзель Савенкова? Этак и сцены ревности начнешь закатывать, как номер 45?

- Не надо говорить мне эти гадости, не пытайся вывести меня из себя.

- Дорогая, ты и так не в себе, иначе мы бы с тобой не разговаривали. Итак, не увиливай, за что ты разозлилась на девочку?

Саша вдруг почувствовала, что страшно устала, и бороться собой, пытаясь скрыть от самой себя собственные душевные движения ей больше не хотелось.

- Ты права, во всем права. Я должна бы порадоваться за малышку. Девочка так счастлива была, что пойдет к нему. Она ведь его искренне любит. Это чудовище...

- Да и ты ведь любишь это чудовище?

Боль сердечная ясно дала понять, что ничего не в прошлом. Но обида была такой, что теперь ничего не может быть в настоящем. Нельзя простить то, что он сделал. Невозможно. И будущего у нее нет. Во всяком случае, здесь. С ним.