Испытание (СИ)

Пока она раздевалась, пока разбиралась, что и куда нужно прилаживать, он смотрел, не дыша, боясь шевельнуться, чтобы не спугнуть. Лишь когда осталось застегнуть лиф, предложил:

Он хотел спросить спокойным тоном, а вышло неожиданно резко и хрипло.

- Да, пожалуйста, - девушка повернулась спиной и отвела волосы.

Что она сейчас чувствовала? Чего ждала?

Дышит тихонько, затаилась. Ждет...

Нет, он не сделает этого, не сейчас. Рано. Просто застегнул золотой замочек и спросил:

- Позволишь мне одеть тебе сандалии и остальное?

Саша кивнула, а мужчина, стараясь не смотреть ей в глаза, опустился на одно колено и стал надевать на нее воздушную, безумно красивую обувку из золоченных ремешков, но сперва одел на большие пальчики ног по сверкающему бриллиантами колечку. Потом браслеты с бубенчиками, звенящие браслеты и колечки на руки. Она смотрела на себя в зеркало. Так странно, нереально, словно во сне. Руки его касались неуловимо легко, нежно поглаживая. Но вот, приладил последний браслет и встал, отошел обратно к стене и произнес:

А потом чуть повременил и добавил:

Ну, раз пожалуйста... Так и быть... Рабыня станцует для хозяина.

А здорово, зеркальная стена позволяла увидеть себя со стороны и Саша постепенно увлеклась. Браслеты на руках и ногах позванивали, и она уже танцевала для себя самой, в какой-то момент даже чуть улыбнулась своему отражению, когда удалось исполнить особо сложное па - с особым изяществом вильнуть бедром, так, чтоб взвилась бахрома из золотых цепочек.

Как он на это надеялся, и как был счастлив, что удалось.

Больше мужчина не мог держаться в стороне, подошел. Девушка сразу замерла настороженно, глядя на него в зеркало. Арсений обнял ее сзади, прижался лицом к теплым волосам, прошептал еле слышно, словно выдохнул:

Бред... Горячечный бред...

Они провалились в то неведомое место вне времени и пространства мгновенно.

Почему так... Почему они не могут быть вместе нигде, кроме этого несуществующего места во вселенной...

К сожалению, там нельзя находиться долго, в этом месте, а дверь в прошлое невозможно открыть, даже если ты знаешь, где она.

Саша ушла к себе мрачная, переполненная противоречивыми чувствами, которые отказывалась анализировать. Они должны созреть и оформиться. А он, оставшись один, глядел на себя в зеркальную стену. Сегодня было не так. Сегодня он назвал ее по имени, назвал по имени осознанно, сдал позиции. Нарушил собственные правила. Но когда увидел на ее лице тень улыбки, пусть даже она не ему улыбалась, понял, что иначе нельзя. Для него она не одна из многих безымянных, не номер 44. Она Саша.

Даже если это не вписывается в рамки той жизни, что он построил.