Испытание Огня

И напомни, на чем мы остановились."

"Я, разумеется, напомнила. А Эмиль фон Глун дождался, когда закончу возиться с сумкой, открою тетрадь и обращу все внимание на него. И лишь после этого принялся отвечать на первый из тех вопросов, которые сам же на это занятие перенес.

Вопреки дикому смущению и сильному желанию сбежать, я слушала и записывала. Первое время молча. Потом все-таки втянулась и начала уточнять моменты, которые были непонятны. А куратор, несмотря на явное раздражение, на эти вопросы отвечал. Причем подробно и доходчиво.

В общем, процесс медленно шел вперед. И на звонок, возвещавший окончание текущего занятия, мы, как и в прошлый раз, внимания не обратили. А вот следующий звонок, который означал окончание всех занятий, внимание Глуна все-таки привлек.

— Так, все, — закончив разъяснять очередной вопрос из моего списка, сказал куратор.

Голос его был серьезным, резким, поэтому, несмотря на увлеченность, я вздрогнула. И тут же сообразила — недавние события и присутствие в академии комиссии на ход наших занятий все-таки повлияли. Сидеть до ужина, как в прошлый раз, Глун не собирается.

Но я ошиблась.

— Все, Дарья, — повторил профессор, откидываясь на спинку стула и закладывая руки за голову. Смотрел при этом куда-то в пространство. — Хватит теории.

Я удивленно приподняла бровь. То есть мы чего, к практике переходим? Снова будем базовые жесты пробовать? Блин… а я не пропалюсь? Я же учила только те, которые для трансформации пульсаров нужны. Не сможет ли Глун по набору жестов определить, что я учебник в библиотеке умыкнула?

А куратор тем временем перевел взгляд на меня. В синеве его глаз на миг мелькнуло нечто странное, отдаленно похожее на усмешку.

— Ладно, — сказал он. Резко принял правильную позу и тут же не менее резко поднялся из-за стола. — Пойдем.

Я сглотнула, судорожно закрыла тетрадь и пихнула ее в сумку. И все-таки не удержалась, спросила:

— Куда?

— Куда-куда… в тренировочный зал, разумеется.

Глава седьмая

В коридорах нашего крыла было людно и шумно — занятия только-только закончились, так что разойтись народ не успел. Тем не менее на нас с Глуном внимания не обращали, даже при том, что мы двигались «против течения». и.о. декана в роли ледокола впереди, а я, на минимальном расстоянии, за ним.

В душе моей бились три чувства. Во-первых, радость — как же, легальное практическое занятие! Во-вторых, подозрение — с чего это он так расщедрился-то? В-третьих, страх — а вдруг это ловушка и меня ведут в защищенную аудиторию, чтобы попросту прибить?

Впрочем, последнее — это все-таки нервы, а не разум. Разум говорил о том, что вреда мне не причинят. И дело не только в обещании куратора. Просто — если бы он хотел меня уничтожить, то давно бы это сделал.