Исповедь узницы подземелья

Я верила, что когда-нибудь почитаю им эти четверостишия.

С малых лет я любила тебя всей душойИ ждала, что приедешь в наш дом невзначай.С малых лет я хотела быть рядом с тобойИ боялась холодного слова «Прощай».Я стеснялась тебя, и ком в горле стоял,Когда ты, обнимая меня, улыбалась,Мне казалось всегда, что рождалась печаль,В твоих добрых глазах растворяясь.Может быть, от того, что так много дорогВ наших жизнях разлукою стали…Но на этот вопрос нам ответит лишь Бог,Я же честно скажу, что не знаю.Буду верить всегда, что увижу тебяИ в объятиях нежных заплачу.Ты поверь, что надежда есть у меняНа святую, как ангел, удачу.И без слов мы поймем перемены в судьбе,И без фраз ощутим счастье это.Я хочу подарить свою веру тебе,Окруженную солнечным светом.С малых лет для меня ты была дорогойИ сжималось сердце при встрече.С малых лет я гордилась как мамой тобойИ поверь мне, что будет так вечно."

"Прошло еще одно подземное лето. Возможности сбежать из своего плена у меня совершенно не было. Редкая вылазка к окошку. подышать свежем воздухом не давала не единого шанса осуществить побег. Во-первых, порог люка едва ли доставал мне до груди, тем самым препятствуя быстро выскочить на улицу. Во-вторых, Мохов всегда крепко сжимал мое предплечье, давая понять, что он держит все под контролем. Мне казалось, что любые попытки бороться с ним были бы нелепы – в этой схватке я бы явно проиграла и, скорее всего, была бы наказана за бунт.

Сотни раз я, лежа под своим мучителем, представляла, что у меня в руке пистолет и я выстреливаю ему в спину. Раз, другой, третий. Пока не закончатся пули, а эта зеленая ненавистная комната не станет красной от его ядовитой крови.

В ноябре Лена поняла, что беременна. Мысли о том, что весь ужас первых родов нам придется пережить вновь, добивали меня. Мы снова и снова просили нашего мучителя отпустить нас на волю.

– «Оставь надежду всяк сюда входящий», – будто издеваясь, процитировал он однажды средневекового поэта Данте Алигьери.

Было жутко услышать эти зловещие слова. Но собирая последние силы в кулак, я продолжала бороться за жизнь. Я не имела права нарушить безмолвное обещание родным вернуться к ним.

От неподвижного образа жизни моё тело ослабло, и я приняла решение заняться спортом. Приседала, качала пресс, разминала спину, приводила в тонус мышцы на руках с помощью двух полуторалитровых бутылок с водой, поднимая их вверх. Независимо от своего настроения и самочувствия я каждый день занималась физкультурой. К концу моего заточения количество подходов на каждом упражнении достигало пятисот раз. В будущем, когда я обрела свободу, эти занятия помогли мне восстановиться, чтобы вести обычный образ жизни и при этом не уставать.