Исповедь узницы подземелья

Сексуальная энергия может быть направлена на движение – и тогда человек добивается высочайших достижений в спорте. Представьте себе пару фигуристов, или фигуриста-одиночника, или теннисистку (кто хоть раз видевший матчи Марии Шараповой, может их забыть?) – разве перед нами не воплощение красоты, созданной сексуальной энергией? Но эти примеры – светлая сторона этой Силы."

"Если же человек не может управлять этой энергией, заключенной в сосуде своего тела, то он будет погибать, разрушая себя этой энергией, и разрушать всё вокруг себя. Красота, созданная сексуальной энергией Творца, может сделать лучше и возвышеннее миллионы зрителей. Но если однажды придет один, не умеющий управлять своей собственной сексуальной энергией, то мы получим Бронюса Майгиса, едва не лишившего человечество «Данаи». Абсолютно одинокий житель Каунаса жил серой, ничем не примечательной жизнью, служил в Советской армии, работал на заводе (вспомните жизнь Мохова – такой же путь!) и… был одиноким, никому не нужным и абсолютно ненавидящим женщин человеком! Конечно, красной тряпкой для следствия были крики Майгиса националистического толка. Но мне кажется, что все-таки главной движущей силой преступления было именно то, что Майгис, не имевший женщин в доступности, решил уничтожить некую абстрактную женщину в своей голове. И женщина эта оказалась на холсте Рембрандта. Прекрасная, обнажённая, ждущая своего возлюбленного Женщина, воплощение Красоты и Сексуальности. И её поливал кислотой и резал человек, который был признан психически больным…

Разве не похоже то, что делал Майгюс с Данаей на то, что делал Мохов с нами? Фактически и фабульно действия разные, но природа поступков – одна и та же. Люди не могли управлять своей сексуальной энергией и, неуправляемая, она стала разрушительной силой.

Относительно нас с Леной и Мохова скажу так. Да, Мохов не был подвержен сексуальным извращениям, он просто являлся (по моему глубочайшему убеждению) психически ненормальным человеком, хотя и не был признан таковым – в НИИ имени Сербского В. Мохова признали вменяемым.

На следующий после родов день наш мучитель принес кучу старых простыней на пеленки для Владика. Потом появилась половина от потертого старомодного чемодана. Мы, поставив ее на табуретку, настелили внутрь тряпок. Получилось что-то вроде детской колыбельки. Из обрезков ткани, принесенных Моховым, я сшила для Владика распашонки и чепчики, и вскоре у малыша образовался свой небольшой гардероб.

У Лены постоянно пропадало молоко, и от того, что малыш постоянно недоедал, он много плакал и плохо спал. Мы с подругой по очереди качали его на руках, пытаясь успокоить.