Исповедь

Я не могу заставить тебя отказаться от этого – я вижу, что ты это любишь. Черт, за это я и люблю тебя. За твою страсть, щедрость и духовный мир, за то, что ты посвятил свою жизнь Богу. Но я боюсь, – и теперь на глазах у нее выступили слезы, – что вместо этого ты откажешься от меня.

– Нет, – прошептал я, – не поступай так с собой.

Но я не сказал ей того, что она хотела услышать. Я не знал, откажусь ли от нее или нет, потому что, хотя это убило бы меня, возможность разоблачения и потери всего, за что я боролся, тоже уничтожило бы меня.

Я заметил тот момент, когда Поппи осознала: я не собирался обещать ей, что мы останемся вместе, и, прежде чем смог сказать что-либо еще (не знаю, что, но хоть что-то), она снова легла, повернувшись ко мне спиной.

– Я настолько сильно хочу тебя, что одна мысль об этом причиняет боль. Но я не стану причиной, из-за которой ты потеряешь свою жизнь, – сказала она, ее голос звучал в моей голове словно колокол. – Не хочу быть твоим сожалением. Не уверена, что смогу это вынести… Смотреть на тебя и задаваться вопросом, возненавидел ли ты меня хоть немного за то, что я стала причиной твоей секуляризации.

Поппи даже знала правильное слово… она провела исследование. Это порадовало меня и в то же время опечалило.

– Я никогда не смог бы возненавидеть тебя.

– Правда? Даже если я заставлю тебя выбирать между мной и твоим Богом?

Черт, это было жестоко.

– Дело не только в этом, Поппи. Не делай этого.

Она глубоко вдохнула, как будто собиралась резко ответить, но затем, казалось, замерла. Вместо этого она произнесла:

– Тебе следует пойти домой. Скоро рассвет.

Ее напряженный голос убивал меня. Я хотел успокоить ее, обнять, трахнуть. Почему мы должны были говорить об этих ужасных вещах, когда могли продолжать притворяться?

– Поппи…

– Увидимся позже, Тайлер.

Ее тон был столь же категоричен, как любое стоп-слово. Меня вежливо послали.

Я шел по укутанному туманом парку, засунув руки в карманы и ссутулив плечи от прохладной сентябрьской ночи, пытаясь молиться, но вместо этого посылал вверх лишь обрывки мыслей.

«Она хочет полноценной жизни», – безмолвно сказал я Богу. Она мечтала выйти замуж, родить детей и жить в любви, такой же настоящей, как работа, семья и друзья, она хотела жизни, в которой ей не нужно было бы прятаться. И кто мог бы винить ее?

«Что мне делать?»

Бог не ответил. Вероятно, потому, что я нарушил свой священный обет служить Ему, осквернил Его церковь всевозможными способами и совершил множество грехов, о которых едва сожалел, так как был влюблен до безумия. Я сотворил из Поппи Дэнфорт идола, и теперь мне предстояло пожинать плоды того, что я отдалился от Бога.

«Покаяться. Я должен покаяться».