Исповедь на краю

Он смотрел, как она идет к нему своей расхлябанной походкой «от бедра», как заносчиво вздернут ее подбородок, как уверенно, по-мужски разливает она по стаканам виски. Ее узкое лицо непроницаемо, словно маска, в плотно сжатых тонких губах – вызов, в странных неморгающих глазах… Что в них, в этих глазах? Уж точно не любовь. Презрение? Разочарование? Бесстыдные тайны?

Олег пересел к Сандре на диван, вынул из ее руки стакан и поставил на стол. Она смотрела ему в глаза и не шевелилась. Он притянул ее к себе, прижался лицом к маленькой груди. Ее ладони легли ему на затылок, она выгнула спину. Потом легонько отстранила его, встала коленями на диван и высоко задрала короткую юбку. Под ней были пояс с резинками и чулки. Больше ничего. Олег тоже встал на колени, только на пол. Сильным движением раздвинул ее ноги, прижался губами, зубами к горячей открывшейся плоти. Вот он, сладкий омут. Олег застонал, забормотал что-то бессвязное. Сандра расслышала только одно слово: «Верочка».

Резкий удар коленом пришелся по носу. Олег почувствовал кровь на губах, во рту, упал ошеломленный, ничего не понимающий.

– В чем дело? Что, черт побери, происходит?

Сандра стояла перед ним, широко расставив ноги, не поправляя задранную до пояса юбку, лицо ее было совершенно белым. Белые губы приоткрылись, она скалила острые зубы и шипела грязные ругательства.

Олег похолодел от ужаса. Кто эта страшная баба, открывшая злобный, грязный рот?

Он встал, прижал платок к окровавленному носу.

– Я что-то не то сказал… Извини. Это случайность. Так бывает. Бессознательно.

– Бессознательно член поднимается. А язык – сознательно. Если мозги работают.

– Ты как разговариваешь со мной? Ты…

– Ну, кто? Говори!

– Никто. Я пошел, пока мы большего не наговорили.

– Да кому ты нужен, разговаривать с тобой. Вали отсюда к своим Верочкам протухшим. С тебя ж самого уже песок сыплется. Донжуан хренов.

– Замолчи. Закрой свою поганую пасть, или…

– Или что? Ударить меня хочешь? А может, убить? Давай, посмотрим, на что ты способен.

Олег рванулся в прихожую, схватил куртку, дрожащими руками открыл дверь и вылетел на площадку. Плохо соображая, он не сразу нашел кнопку лифта. И вдруг дверь вновь открылась, и он услышал визг Сандры:

– Детей убивают у таких ублюдков! Чтоб у них не было потомства! Чтоб следа от них не оставалось.

Олег бросился к двери, но она громко захлопнулась перед ним. Он забыл про лифт. Пошел по лестнице, держась за перила, сгорбившись, чувствуя, как страшная боль разрастается в груди, сжимает горло, сводит скулы, бьется в глазах…

Озябшая Дина уже собралась уходить, когда открылась дверь подъезда и из нее не вышел – выпал Олег. «Случилось что-то ужасное, – подумала она. – По нему как будто танк проехал».