Испорченный... Книга 2

Я любила это делать — раздевать его. Я старалась этого слишком явно не показывать, но нечто подсказывало мне, что альфа и так об этом прекрасно знал. — А что, если?… — я запнулась. Положила руки на его рубашку, но так и замерла.

— Что?

Я сделала глубокий вдох. Для следующего вопроса, собрала всю свою решимость, делая это понемногу. По крупицам.

— Что, если я так и останусь бесплодной и не смогу родить тебе детей? — я отвела взгляд в сторону, но Помпей, положив руку мне на щеку, заставил опять посмотреть на него.

— Больше не задавай таких вопросов.

— Для меня они важны. Мне… больно понимать, что как омега я, вполне возможно, неполноценна, — эти слова, как оголенные нервы. Скрыть их хотелось даже больше, чем дышать, но я понимала, что пожалею, если не расскажу о них Помпею. — Вдруг, в будущем ты захочешь детей, а я так и не смогу забеременеть. Наверное… Наверное, я соглашусь на суррогатное материнство, но вдруг ты вообще захочешь другую омегу?

Взгляд Помпея за одно мгновение стал до черноты мрачным. Некоторое время он молчал. Мне даже казалось, что слишком долго, но вот наконец-то разрушил тишину:

— Что было бы, если бы оказалось, что я бесплоден? Ты бы захотела уйти к другому?

— Нет, — ответила мгновенно. От последнего вопроса Эйдана даже ощутила нечто неприятное. Как он вообще мог спрашивать о таком? Хотя, разве я ему задала не примерно такой же вопрос? В голове была сплошная каша и я плохо соображала, но вновь нервничала.

— Ты была бы со мной?

— Да.

Помпей наклонился и своими губами вновь прикоснулся к моим, после чего, опаляя кожу горячим дыханием, сказал:

— Ты слишком много нервничаешь и надумываешь охренеть сколько лишнего и ненужного. За такие мысли я даже зол на тебя, Лиса. Какая к чертям другая омега? Мне кроме тебя никто не нужен.

Он подхватил меня под попу и усадил на тумбочку рядом с раковиной.

— И дети нужны только от тебя. Они у нас будут. Не сейчас, так позже, — зарываясь ладонью в мои волосы, второй он раздвинул мои ноги. — А еще, блядь, не смей называть себя неполноценной омегой. Ты самая охуенная во всем гребанном мире.

— Ты умеешь делать комплименты, — я хотела иронично пошутить, но щеки залил румянец и губ коснулась легкая улыбка, выдавая мое смущение.

Этим вечером Помпей целовал меня так, что сознание окончательно пустело. Губами касался каждого сантиметра кожи. Порой нежно. Временами жестко. Но всегда неминуемо жарко. Заставляя меня гореть и пылать. Думать только о нем и забывать о том, что в этом мире существует еще что-то помимо нас. Забывать о любых тревогах и о том, что между нами может хоть что-то встать, ведь Эйдан умел быть убедительным. Дать почувствовать себя так, словно для него я действительно единственная и самая желанная во всем мире.