Измена. Испорченная свадьба (СИ)

И хотя хороших новостей пока практически нет, я все никак не могу выбросить из головы слова Володи.

Он сказал, что будет бороться. Зачем это ему? Разве здоровому свободному мужчине нужна обуза? Казалось бы, нет. Да и не связывало нас ничего, кроме общей цели да близости. У нас даже отношения не успели как-то сложиться, чтобы ему был резон связываться со всеми этими проблемами.

Чувство вины? Но как далеко оно распространяется?

Адам, к счастью, пострадал гораздо меньше - об этом мне сообщает лечащий врач между делом. Он как мог пытается меня ободрить, заверить, что шансы на излечение есть. Но я не могу отделаться от ощущения, что он просто не до конца честен со мной.

Даже разговоры про еще одну возможную операцию меня не вдохновляют. Но, конечно же, я не отказываюсь. Часть меня верит в чудо, и я, естественно, цепляюсь за любую возможность.

Власов больше не приходит ко мне. Хотя я в глубине души жду его. Надеюсь, что он навестит меня, и я смогу с ним поговорить уже спокойнее, без истерик. И как знать, может тогда наконец пойму, что им движет.

Беспомощность сильно угнетает. Я не могу сама встать, не могу сходить в туалет. Каждая процедура, связанная с гигиеной, заставляет меня внутренне сжиматься от стыда и смущений.

От мысли, что вот такой и будет теперь моя жизнь, бросает в дрожь. Я медленно, но верно прохожу стадию отрицания и стадию гнева одновременно. Злюсь, ищу виноватых, плачу и снова засыпаю с мыслью, что вот завтра случится чудо.

А одним утром кое-что и правда случается. Только вот не чудо - ко мне в палату заходит мама.

В первый момент я замираю. Почти не дышу и судорожно соображаю, как позвать медсестру. Нужно лишь дотянуться до кнопки экстренной помощи, но это значит…

- Лида, здравствуй, - говорит мама, окидывает меня оценивающим взглядом. - Почему не позвонила?

- Я?

- Ты. Второй раз уже не явилась на встречу.

Абсурдность ситуации достигает максимума. Серьезно? После всего?

- У меня, знаешь ли, уважительная причина. Как впрочем и в прошлый раз.

Она недовольно фыркает, но хотя бы не спорит.

- Твой любовник меня похитил, если помнишь. А сейчас… Как видишь, я даже встать сама не могу. Но тебе же это, наверное, на руку?

Мама продолжает молчать, а меня начинает нести по ухабам. Все то, что накопилось за эти дни, находит выход в эмоциях в этот момент.

- И тебе, и Гене, правда? Нет упрямой Лиды, и все в шоколаде. Получите мои акции, поделите на двоих между тем как будете сношаться в туалете. Ах, погоди, тогда ведь не надо будет прятаться!

- Ты несешь ерунду, - сухо возражает она и усаживается на стул. Кладет ногу на ногу и демонстративно складывает руки на груди.

- Ты моя дочь. И хотя ты отказываешься слышать, я все же повторю - я тебе не враг.