Испанский любовный обман (ЛП)

Это никогда не было бы так просто, как отметить несколько точек на временной шкале моей жизни, которые я могла бы определить как трансцендентные. Это был он. Аарон. Он был моим моментом. И пока он был со мной, моя жизнь постоянно менялась. Мне бросали вызов, лелеяли, любили. С ним я жила."

"И я бы боролась за это. Я бы боролась за него так, как не боролась, когда он просил меня об этом. Я бы не приняла «нет» в качестве ответа. Он застрял со мной. Точно так, как он обещал мне в Испании, перед людьми, которых я любила больше всего на свете. Я бы ему это доказала.

— Аарон, — услышала я свой голос. Позволь мне быть твоей опорой. Рукой, которая держит твою. Твоим домом.

Мой голос был едва слышен, слишком низкий и тихий, чтобы донести его до того места, где он был. Но каким-то образом это произошло. Это дошло до него. Потому что Аарон вскинул голову. Когда он сел на жесткий пластиковый стул, его спина выпрямилась, а шея повернулась. Я видела недоверие в его профиле, как будто он думал, что, должно быть, вообразил, как я зову его по имени.

Но я не была воображением. Я была прямо здесь. И если бы он позволил мне, я могла бы позаботиться о нем. Я гладила бы его по спине, пока он сидел в скучной и безликой приемной, успокаивающе расчесывала ему волосы пальцами и следила, чтобы он поел и поспал. Я утешала его объятиями и была плечом, на которое он опирался лбом, скорбя об отце, которого он скоро может потерять. Тот, кто так много пропустил, тот, кого, как я знала, чувствовал Аарон, уже ушел.

Его пристальный взгляд осмотрел пространство, разделявшее нас, с явной решимостью, на которую, я знала, был способен только он. И я никогда не знала почему, но я ждала. Я стояла очень тихо, пока он осматривался вокруг. А затем, после того, что казалось вечностью и в то же время недостаточно времени, чтобы подготовиться, голубые глаза встретились с моими. Мое сердце перевернулось само собой, и я почувствовала волнение в груди.

Я наблюдала, как его ноги выпрямляются, поднимая его.

Затем его губы приоткрылись, произнося мое имя.

— Лина.

Это была не Лина вместо Каталины. Это была боль в его голосе — потребность, то, как его волосы были взъерошены, мешки под глазами, морщины на его одежде, которые кричали, что они не менялись в течение нескольких дней, — которая подтолкнули меня вперед. Мои ноги пробежали через разделявший нас коридор так, как никогда раньше не бегали. К нему, прямо в его объятия. Именно так, как он просил меня. И когда я добралась к нему, я бросилась на него. Я обхватила его своим телом.

Это было неуместно. Это было не время и не место, и он уже так много нес на своих плечах. Нам так много нужно было обсудить, но это было правильно. Я знала это нутром, когда его руки сомкнулись вокруг меня.

Он поднял меня с пола, прижал к груди, обнял.