Исландская карта

На обратной стороне листка он, подумав, написал: «В город Житомир самолично в руки Катерины Матвеевны Головатых». После чего свернул листок в трубку и просунул его в бутылку из-под шампанского, что выпили вчера господа офицеры. Бутылку Нил еще засветло вымыл, высушил, да и пробку припас. О морской почте он впервые услыхал нынче в часы отдыха после обеда и сильно ею заинтересовался.

Собравшись на баке в кружок, матросы говорили о морских бутылках. Мол, давний морской обычай. Ежели кто терпит бедствие или, допустим, просто хочет послать о себе весточку, так пиши записку и бросай бутылку в море, она к людям непременно выплывет, если только акула ее не съест. Сигнальщик Клим Перепелкин, весельчак и балагур хоть куда, божился, будто сам выловил в Ревельском порту обросшую ракушками бутылку с запиской внутри: «Тону, братцы, спасите! До дна осталось два аршина. На помощь!»

Матросы хохотали неизвестно над чем.

А дядя Сидор сказал, что были случаи, когда люди посредством бутылок даже спасались с необитаемых островов, вот как!

Тщательно заткнув бутылку, Нил накапал на пробку воска, чтобы письмо не подмокло, и задул огарок. Через минуту он спал, свернувшись калачиком в подвесной койке, и видел сны про свое село на берегу широкого Енисея, про тятьку с мамкой да про незамужнюю тетку Катерину Матвеевну, тятькину сестру, которая, если подумать, беспутная и злая баба. Но пущай она получит весточку от племянника, не жалко. Завтра Нил улучит момент и бросит бутылку с письмом в море-акиян. Наверное, дойдет.

Сегодня Лопухин не проспал побудку и был уже на ногах, когда наверху еле слышно засвистела дудка боцмана. Граф сделал гимнастику и ощутил прилив бодрости. Все-таки ошибаются медики, подразделяя людей на «жаворонков» и «сов». Человек есть то, к чему он сам себя приучит. Или даже принудит, если косная человеческая натура вздумает сопротивляться.

Теперь, можно считать, принуждение состоялось. Глупо ведь каждый день оставаться без завтрака. Придется, хотя это будет непросто, приучить к морским порядкам и цесаревича. В его же собственных интересах.

За переборкой звучно храпел Еропка. Вот уж кто нипочем не желал себя ни к чему принуждать! Природный лентяй, и философию под свой модус вивенди подвел самую лентяйскую: чем меньше хлопот, тем выше наслаждение. Зачем стремиться к большему счастью, если и без того хорошо? Эпикура он, к счастью, не читал, не то вдобавок к лени еще и возгордился бы принадлежностью к славной философической школе.

Лопухин постучал в переборку костяшками пальцев.

Никакого ответа.

Постучал кулаком. Храп прекратился, но прыжка с койки не последовало.

Грохнул кулаком что есть силы.

На сей раз подействовало. Слуга предстал. Со сна его еще пошатывало, зато он успел влезть в штаны.