Искусство убивать

Та прыгнула к двери не хуже кошки, которая однажды устроилась было по своим делам за их домом на Элм-Парк-роуд, а кухарка внезапно облила ее горячей водой. Воткнув ключ в скважину, Уна отперла замок и выбежала наружу, оставив дверь распахнутой. Позади она услышала голос полковника:

Китти что-то бормотала в ответ, Уна разобрала только:

– Леди из издательства… Нет, раньше я ее не видела…

– Она назвала свое имя? Ты спросила, как ее зовут, дурочка?

– Нет, сэр, простите.

– Почему ты меня не подождала?

В ответ послышались рыдания.

Уна обежала вокруг здания и успела выскочить на улицу прежде, чем полковник открыл входную дверь. Она спряталась за живой изгородью на соседнем участке и прикрыла рот меховым воротником пальто, чтобы не было слышно ее тяжелого дыхания. Полковник между тем подошел совсем близко; сквозь изгородь Уна видела его ботинки каштанового цвета.

– Черт бы побрал этих репортеров, – пробурчал полковник. – В следующий раз я придушу кого-нибудь из них, даже если это будет женщина.

Он развернулся и ушел в дом. Когда за ним закрылась дверь, Уна выбралась из укрытия. Голова у нее шла кругом от пережитого страха, быстрого бега и возбуждения, вызванного тем фактом, что она украла письмо. Интересно, чувствовал ли Дэвисон что-нибудь похожее в начале карьеры, когда работал, по его выражению, «в поле»? Да, это были настоящие приключения. Однако Уна не хотела бы заниматься шпионажем: слишком велик риск, что тебя прикончат. Дэвисон рассказывал ей всякие ужасы о том, как людей душили, отравляли, сбрасывали со скалы. Но если журналистика дарит такой азарт, какой сейчас ощущала Уна, то эта профессия – для нее. Ей не терпелось рассказать Дэвисону о переделке, в которую она попала, однако по зрелом размышлении девушка решила, что лучше пока не говорить ему об этом.

Она вытащила письмо, но на улице было слишком темно, чтобы разобрать что-либо. Судя по тому, что Уна успела понять из этих строк, полковник вел двойную игру. Интересно, кто эта Нэнси, с которой он связался? Уна поспешила к уличному фонарю, где и принялась читать дальше. При этом она заметила, что руки у нее все еще дрожат.

Я глотнула чая, и он неожиданно придал мне такую бодрость, какой я не чувствовала уже много дней. Ночью я решила все-таки пойти в полицию и выложить все относительно Кёрса. Снились же мне кошмары с мертвыми детьми – Элиза Рейд, которая кричала в руках своего убийцы и внезапно превращалась в Розалинду.

Накануне, возвращаясь с кладбища, я задержалась на миг около харрогейтского полицейского участка и даже начала подниматься по ступенькам, но остановилась в нерешительности. Конечно, мне хотелось покончить со всеми этими мучениями. Я подумала, что, узнав от меня всю правду, полицейские, может быть, помогут мне избавиться от Кёрса.