Искусство убивать

Или навестить миссис Кристи в тюрьме, пока ее не повесили, и спросить у нее.

– Можно задать тебе один вопрос, прежде чем…

– Да, конечно, – ответил Кёрс, глотнув чая. – Между мужем и женой не должно быть никаких секретов, особенно в такие ответственные моменты, как этот.

– Ты подстроил аварию автомобиля, в котором ехали мои родители?

– Ну разумеется! Это было нетрудно сделать, так как я знал нужных специалистов. Твои родители старели, согласись, а я избавил их от лишних страданий и унизительной немощи, неизбежно сопровождающей серьезные болезни.

Флора удержалась от того, чтобы наброситься на мужа, но гнев все же выплеснулся наружу:

– Да уж, совершить убийство своими руками ты всегда боялся. Трус!

– Ошибаешься, дорогая. Не далее как вчера я отделался от некой молодой леди, которая оказалась чересчур опасной. Начинающая журналистка, задававшая слишком много вопросов. Она была очень мила и совсем не глупа, происходила из жутко знатной семьи и устроила в конце настоящее побоище, как видишь. – Он хотел указать на царапину на щеке, но рука его вдруг застыла в воздухе.

«Как будто кто-то превратил его в мраморное изваяние», – подумала Флора.

– Ты что сделала со мной? – спросил он тихим голосом, в котором, однако, звучала звериная ярость.

– Ты хотел знать, какой яд использовала миссис Кристи, и я решила, что тебе стоит его попробовать и испытать на самом себе. Это тетродотоксин – я правильно произношу это слово? – его, кажется, добывают из тропических иглобрюхих рыб. Уникальный яд во многих отношениях. Миссис Кристи рассказала мне об очень интересном случае его употребления, который изложен в бортовом журнале капитана Джеймса Кука, но ты, боюсь, не успеешь его прочитать. Я вижу, тебя обеспокоило онемение губ, но это, поверь, самый безобидный симптом. Скоро у тебя начнет обильно выделяться слюна, а затем – слушай внимательно, ты, как медик, оценишь это, – последуют интенсивное потоотделение, слабость, тошнота, диарея, паралич, тремор, потеря голоса, одышка, затрудненное глотание, конвульсии, обильное выделение мокроты, бронхоспазм, дыхательная недостаточность, кома – и наконец смерть.

Наступило гробовое молчание. Супруги смотрели друг на друга. Кёрс сидел так неподвижно, что Флора подумала, не наступил ли уже у него паралич, но затем он вскочил, грохнув чашку об пол. Фарфоровые осколки разлетелись по комнате; один из них вонзился Флоре в лодыжку, и на подоле ее белого платья расцвел темный цветок из смеси пролившегося чая и крови. Кёрс кинулся к ней с протянутыми руками, опрокинув на пол поднос и чайник с отравленным чаем, и, схватив ее за горло, стал душить.

– Это… это ни к чему, – с трудом прошептала она. – Я тоже приняла яд. Я знаю, что последует, и я… готова умереть.

Ее слова не остановили Кёрса.