Искусство притворства

Рука Илиоса крепче прижала ее к себе, будто… будто он почувствовал ее настроение и захотел подбодрить ее — как сделал бы настоящий муж. Это, конечно, было смешно. Даже если он понял, что она чувствует, он не стал бы за нее переживать. С какой стати? Она почувствовала, как палец его слегка погладил ее руку. «Наверное, он настолько привык ласкать своих любовниц, что совершенно не задумался, что делает», — язвительно отметила Лиззи. Вот он поворачивается к ней, улыбается ей — фальшивой улыбкой, для публики, несомненно.

— Прости нас, что мы говорили на греческом, agapi mou, — сказал он ей. — Мы просто обсуждали некоторые дела. Но теперь, Никос, я сгораю от нетерпения пригласить мою прекрасную жену на праздничный обед.

Нотариус скоро ушел, и Илиос повел ее обратно, к автомобилю. Лиззи думала, что Илиос отвезет ее к себе домой, а сам пойдет работать, но он припарковал свой автомобиль перед шикарным рестораном.

— Я думала, что ты пошутил насчет «праздничного обеда».

— Да, пошутил, — небрежно заметил он, — но нам надо где-то поесть.

Илиос вышел из машины, обошел ее и открыл для Лиззи дверцу.

Они, конечно, не собирались публично отмечать свое бракосочетание, но остроглазый метрдотель, тепло приветствовавший Илиоса, должно быть, что-то заметил — может быть, ее обручальное кольцо? Сердце Лиззи упало, когда он вновь подошел к их столику, сияя улыбкой, с бутылкой шампанского в руках. Конечно, она не могла обидеть человека, отказавшись принять подарок, и не могла отвести глаз от Илиоса, когда их бокалы были наполнены пенистой игристой жидкостью.

«Лучше бы я не делала этого», — подумала Лиззи, когда Илиос, подняв свой бокал, сказал ей тихо и очень проникновенно:

— За нас!"

"— За нас… — слабым эхом отозвалась она, быстро сделав глоток, чтобы он не заметил, как дрогнула ее рука.

Тост не был предназначен для них как для пары. Лиззи была уверена, что Илиос поднял бокал за них как за отдельно существующих людей, а не за новоиспеченных супругов.

Лиззи давно не ела, но эмоции настолько переполняли ее, что она без всякого аппетита смотрела на изысканные блюда. Они теперь стали мужем и женой, и это казалось ей чем-то немыслимым. Но почему-то, странным образом, у нее возникло желание — чисто женское, глубоко запрятанное, — беречь Илиоса и заботиться о нем. Лиззи захотелось прикоснуться к нему рукой, отвести от него все беды, которые грозили ему в жизни. Это желание настолько встревожило ее, что Лиззи в отчаянии оглядела зал.

Взгляд ее остановился на столике, за которым сидела какая-то семья. Молодая симпатичная темноволосая мать и улыбающийся отец с тремя маленькими детьми.