Смерть как искусство. Том 2. Правосудие

И кстати, про какое величие его души можно рассуждать, если он убивает Полония и говорит: «Я оттащу подальше потроха»? Про покойника – и такие слова! Это что, по-вашему, высокая мораль? Это у них такое величие души? Ну уж извините. – Кот гордо вскинул голову и многозначительно пошевелил усами. – А потом, когда начинают искать труп Полония, Гамлет проявляет себя необыкновенно цинично, демонстрируя полное пренебрежение к чужой жизни и неуважение к чужой смерти. Ведь Полоний-то в убийстве Гамлета-старшего вообще не замешан, ему мстить не надо было, а у Гамлета ни сожалений, ни отчаяния по поводу безвинно погубленного отца Офелии, – ничего. Вот вам и все величие его души. Я уж не говорю о том, как он походя расправился с Офелией. Понятно, что он так себя повел, потому что у него была цель, но, знаете ли, пассаж о том, что цель оправдывает средства, мне как-то не близок. А как он поступил со своими друзьями-собутыльниками? Это же уму непостижимо! Они-то ведь не знали, что написано в том письме, которое они везут в Англию, им велели отвезти – они и везут. А Гамлет что устроил? Назвал их гадюками, подделал письмо, переписал его, и ребят казнили, как только они высадились в Англии. За что он их так? Они-то к мести за отца вообще никаким боком не причастны. То есть он за просто так, за как не фиг делать, убивает всех подряд. Тоже мне, борец за мировое добро и совершенство! Между прочим, хотите, я вам «Гамлета» поставлю? А что, прекрасная идея. – Кот воодушевился и попытался запрыгнуть Камню на спину, но сил не хватило, он сделал несколько попыток, но каждый раз не допрыгивал и соскальзывал, плюхаясь то на спину, то на живот, в результате остался на земле, но принял позу существа, дающего руководящие указания. – Вы, Белочка, будете Гертрудой, а вы, Заяц, будете Клавдием. Вы, Ежик, сыграете роль Гамлета, вы такой же колючий.

– А я? – не утерпел Ворон.

– А вы, уважаемый Ворон, будете Могильщиком. Или хотите – Тенью Отца Гамлета?

Ворон обиделся. Чего это он будет Могильщиком или Тенью какой-то там?

– А ты сам, Котище дурацкое, кем будешь? – сердито спросил он.

– А я – режиссер, – торжественно объявил Кот. – Я буду всеми вами помыкать, указывать, всех вас ругать, говорить, что вы тупые, безмозглые и ничего не умеете, и всем вам место в уличном балагане, а не в серьезном театре.

– А зачем вы будете так говорить? – наивно спросила добрая и бесхитростная Белочка. – Это же обидно. Вы что, хотите нас обидеть, уважаемый Кот Гамлет?

– Ничего я не хочу, я хочу быть настоящим режиссером, а для этого я должен ругаться и кричать, чтобы меня все боялись и уважали, понятно?

Терпению Ворона пришел конец.