Коварный искуситель

Тюрьма не убавила в ней боевого задора – Лахлану до сих пор не верилось, что он пошел у нее на поводу, – но вот ее физическое состояние его тревожило: Белла явно потеряла много сил. Он очень хорошо помнил, что тоже чувствовал себя слабым, точно котенок, когда выбрался из своей ямы.

Лахлана насторожило, что с каждой пройденной милей Белла все сильнее сутулится в седле. Стояла необычно теплая для осени ночь, но она набросила на узкие плечи сразу два пледа. Лахлан мрачно стиснул зубы, угадав причину. Ему приходилось бывать в заточении, и он знал, что когда постоянно мерзнешь, не веришь, что когда-нибудь согреешься снова. Даже та сырая яма, в которой сидел он, была не такой страшной, как клетка, подвешенная высоко на башне и открытая всем ветрам.

Проклятье! Не надо об этом думать, чтобы не лишиться рассудка.

Пусть Белла и казалась такой хрупкой, за внешней оболочкой скрывалась стальная воля, что всегда его восхищало, но он даже не догадывался, насколько она сильна!

– Становится холодно, – сказал он, расстегивая плед из шотландки, который носил на плечах, и на ходу протянул Белле. – Возьмите это.

Маленькая складка залегла у нее между бровями.

– Но у вас только акетон…

– Ничего, берите.

Она молча взяла накидку и укутала плечи, и он расслышал тихий удовлетворенный вздох, когда она нырнула в глубокие теплые складки.

– Я помню этот плед – вы мне его уже давали.

– Разве? Не помню.

Она улыбнулась уголком рта, поскольку знала, что он лжет, а Лахлан решил сменить тему:

– У вас хватит сил держаться в седле?

– Конечно, – ответила Белла, выпрямившись, и Лахлан не мог понять, кого она хотела убедить: его или себя, – поэтому просто кивнул.

– Дайте мне знать, если захотите отдохнуть.

Она попыталась протестовать – скорее из упрямства, – но он оборвал ее, поэтому она просто кивнула:

– Как скажете.

Лахлан довольствовался и этим, подозревая, что больших уступок ему не добиться.

Долгие часы скакали они сквозь ночь. И хотя были достаточно осторожны: чтобы избежать нежелательных встреч, съезжали с дороги каждый раз, когда в поле зрения попадала деревушка, – опасность мерещилась им за каждым поворотом.

Лахлан был бы просто счастлив поскорее добраться до гор, но такими темпами это случится не скоро. Он перевел взгляд на Беллу – и как раз вовремя, чтобы заметить, как она уронила голову и начала валиться с лошади.

Проклятье! Окликнув ее по имени, Лахлан пришпорил коня. Она вздрогнула и очнулась именно в тот момент, когда его рука обхватила ее за талию, не дав упасть, выдернула из седла и усадила перед ним.

Она съежилась и выгнула шею, пытаясь заглянуть ему в лицо.

– Что вы делаете? Зачем?..

– Вы поедете со мной.