Искуситель

Тебе и так сегодня многовато перепало.

Мер смеется, но ничего больше не говорит. Интересно, устал он или, наоборот, чувствует себя бодрым и готов повторить? Невольно, но я снова и снова перевожу взгляд на его удивительно ладное тело: на мощные плечи и спину, на подкачанные ноги и… такие же когтистые, как и на руках, пальцы. Удивительно, что хвоста нет. Отлично сочетался бы с рогами.

– Так как все-таки тебя зовут? – кутаясь в халат, спрашиваю я без особой надежды на ответ. – По-настоящему.

О демоне с удивительно мелодичным именем напоминает только оставшаяся валяться на кресле кожаная куртка, а в душе моей ворочается непривычная тоска. Грудь сдавливает неприятным ощущением пустоты, в висках стучит кровь.

Он назвал свое имя. Разве это ничего не значит? Мер запросто мог соврать. Да и какая разница? Не должно мне быть до этого никакого дела.

Я запахиваю халат поплотнее и все-таки шагаю в душ по холодному паркету.

Когда-то Небеса были полны удивительной красоты стеклянных дворцов, залитых ослепительно-ярким солнцем. Когда-то о преисподней думали как о невзрачной дыре, расположившейся под миром смертных. Смертных, созданных руками Господа и его верных подданных – ангелов, как один готовых преклонить колено перед великим Создателем. Когда-то. А сейчас о Небесах, кроме смертных, никто и не вспоминает: их двери закрыты две тысячи лет, не осталось и следа ни от верных подданных, ни от стеклянных дворцов.

Сейчас Небеса – такой же уголок запустения, как неприветливый, пожирающий себя изнутри Ад. Тесный и холодный, поросший пылью, насквозь провонявший несбыточными ожиданиями и грехом. Интересно, чем сейчас пахнут Небеса? Сожалением? Горечью поражения? Потерями? Я не могу вспомнить, как выглядел сам, когда меня только-только низвергли в преисподнюю вместе с другими выступившими против воли Создателя ангелами, но отлично помню, как выглядела моя жизнь до этого.

Помню переливающиеся на свету дворцы, залитые кровью братьев и сестер, их исказившиеся в гримасах ненависти и презрения лица. Удушливый запах гари и забивающийся в легкие дым, обжигающую правую половину тела боль и желание стоять до конца. Удивительно, как можно измениться всего за пару тысяч лет, проведенных в подготовленной специально для нас тюрьме. В преисподней, где от ангелов со временем не осталось ничего – нас исказили отчаяние и злость, ненависть к запертому на Небесах заносчивому ублюдку, к смертным, которым повезло выжить лишь благодаря нынешним демонам.

И чем они нас отблагодарили? Нарекли злом чистой воды, демонизировали, попытались превратить в свои забавные игрушки.

– И ты готов обернуться против самого себя ради блага каких-то букашек? – спросил меня тогда один из братьев – Расиэль.