Искуситель

Дура, а если бы он принял это за желание? На что ты бы разменяла свою жизнь? На попытку самоутвердиться за счет могущественного демона? Да ему наверняка плевать на эти глупости, если он может исполнять желания. Или принимать облик то ли Дерека Уилсона, то ли Фредди Сандерсона – хулигана из старшей школы, в которого я была безответно влюблена целых полтора года.

И все-таки хочется верить в лучшее. Теперь Мер побоится приблизиться ко мне, а если начну носить с собой распятие…

– Развлекаешься, Сильвия? – звучит за спиной знакомый голос.

Я крепко хватаю распятие и резко оборачиваюсь, выставляя крест перед собой. Мер ни на мгновение не меняется в лице – лениво опускает взгляд на безделушку у меня в руках, чуть приподнимает уголки губ и смеется так громко, что кажется, будто еще немного, и лопнут барабанные перепонки. Демон едва не сгибается пополам, и ремни его кожаной куртки позвякивают пряжками, а цепочка на джинсах подергивается, точно в конвульсиях.

Он делает шаг вперед и с легкостью выхватывает распятие у меня из рук. Пропускает между пальцами, и ему вовсе не больно – ни ожогов на бледной коже, ни выражения мучения на лице. Плевать он хотел на священные символы и, скорее всего, на все остальное, что пишут о демонах в интернете.

– Ты продержалась целых два дня, прежде чем начать тыкать в меня церковными безделушками. Это неприлично, знаешь? Я предлагаю тебе весь мир – любое желание, какое только может породить твое больное сознание, а вместо этого ты пытаешься отпугнуть меня железкой.

– Тогда просто уйди, – шепчу я с надрывом.

Силы в одно мгновение покинули меня, и внутри осталась лишь противная, поглощающая все вокруг себя черная дыра.

– Я не… Разве ты не можешь просто поменять имя в контракте? Джейн вон с ума по тебе сходит, вот с ней и разбирайся. У нее наверняка уже и список желаний готов.

Как, оказывается, просто отказаться от столь привлекательной возможности. Раз, и выбросить из головы мысль о Дереке, о матери, да хоть о том, чтобы стать президентом курса или капитаном группы поддержки. Сейчас я чувствую себя как побитая собака, выброшенная на трассу, и хочу только одного – вернуться в теплый уютный дом, где все будет как прежде. Где смогу торчать в колледже пять дней в неделю, отрываться с ребятами на выходных, строить глазки дураку Дереку и надеяться, что до него наконец-то дойдет, чего я от него хочу.

Но Мер явно считает иначе. Ему мало наблюдать за моими страданиями – ему хочется посмотреть, как я мучаюсь и привыкаю к новой жизни. Страшной, ненормальной, лишенной привычных удобств. Вот же подонок рогатый.

И все-таки есть в нем нечто привлекательное, и дело вовсе не во внешности.