Искушённый

- Ну, уж нет! Зачем? Установим палатку, разожжём огонь…

- Сварим уху… - почесал в затылке Сеничкин, - из пойманной рыбы.

Губы Лейлы брезгливо скривились. Да-да, он помнил, что она рыбу не ест. Но с другой стороны, что это за отдых дикарями без котелка ухи? Черте что.

- Тогда нам нужно купить все необходимое.

- Это что же?

- Палатку, - принялась загибать пальцы Лейла, - походные стол и стулья. Я видела такие в Спортмастере, знаешь, они еще складываются? - Сергей кивнул. И Лейла продолжила список: - средство от комаров и для загара! Продукты. Сетку для гриля и котелок. Слушай, а может, мы вообще не будем останавливаться в гостиницах?! Ведь интереснее так…

- Разбей лагерь – сверни лагерь. Сколько у нас на это будет уходить лишнего времени?

- И правда, - была вынуждена признать Лейла после короткой паузы. - Тогда здесь и здесь мы останавливаемся в гостиницах, а на каньоне – в палатке. Ага?

- Ага, - кивнул генерал.

- Тогда я просмотрю, какие там есть гостиницы. Ты не знаешь хорошей?

- Нет. Я тысячу лет не ездил по этой трассе.

Лейла вскинула ресницы, поймав его взгляд.

- Сейчас что-то изменилось? Ты… примирился с собой… со своим прошлым? Ты поэтому решил вернуть себе фамилию предков?

- Может быть… - после долгой паузы, наконец, произнес он.

- Я как-то… повлияла на это? – тихо спросила Лейла.

- Ждешь комплиментов?

- Не знаю. Может быть. Может быть, я просто хочу знать, что… я отличаюсь от всех. Что я для тебя… особенная.

Генерал отвернулся. Сунул руки в карманы и качнулся с пяток на носки. Дернул краешком губ.

- Вот эти все разговоры… они мне чужды. Я не чертов романтик, Лейла, и никогда не стану разливаться соловьем.

Она кивнула. Растерла зябко плечи. Как ему объяснить, что ей не нужны слова? Что она научилась разговаривать на языке поступков. Просто… ей, как любой женщине, хотелось, чтобы он хотя бы однажды сказал – я люблю тебя. Хотя бы один… один единственный раз.

- Хорошо. Я… постараюсь больше не лезть тебе в душу.

- Да твою ж мать!

Генерал обернулся и хлестнул ее обжигающим взглядом. В два шага преодолел разделяющее их пространство, сжал ладонями обнаженные плечи:

- Не лезть? Не лезть?! – он даже ее встряхнул. - Да ты уже давным-давно пролезла, скажешь, не понимаешь этого?

Она долго молчала. Потом встала на носочки и прижалась губами к жесткой линии его рта:

- Не злись. Я знаю, да. Просто порой мне так страшно становится, Сережа. Так страшно, если бы ты только знал. Боюсь… снится мне это все. Просто снится."

"Сильные неумолимые руки у нее на плечах разжались, чтобы мгновение спустя обхватить ее талию, спину, прижать телом к телу… Губы слились в диком, голодном поцелуе. Наверное, ей следует верить им… Его губам, реакциям тела, которые не обманут. Лейла привыкла быть изгоем, чужой, нелюбимой… Но с тех пор убежало много воды.