Искушённый

На расстоянии шага. Даже когда этот шаг был шагом в пропасть… я зависала над ней рядом с тобой. И никогда ни о чем не просила. Так почему же ты обижаешь меня недоверием?

Он снова промолчал. Ему нечего было сказать. Извиняться было бы глупо.

Не дождавшись его ответа, Лейла выключила плиту и, разделив омлет на две неравных части, осторожно переложила тот на две больших тарелки.

- Порежь, пожалуйста, хлеб.

Он никогда не завтракал с женщиной. Никто и никогда не просил его помочь в приготовлении пищи. Никто и никогда не сидел напротив него за столом. Сергей сглотнул и взялся за нож.

Несколько минут спустя они уселись за стол. Она – на маленьком диванчике, он – на стуле напротив. Ели молча. Лейла ковырялась вилкой в тарелке, а второй рукой листала что-то в телефоне. А он за ней наблюдал. Вообще не мог оторваться… За столько лет службы он привык, что она постоянно находится рядом. Чопорная, профессиональная, компетентная до такой степени, что у него скулы сводило! Порой, сидя на нудных совещаниях, он прикидывал в уме, как будут смотреться ее волосы, если их распустить по плечам… гадал о том, как она будет выглядеть без одежды. Сергей догадывался, что хорошо, но даже представить не мог, насколько. На протяжении долгих лет все его фантазии были о ней… Девушке, которую он спас.

Это случилось летом. Ровно двенадцать лет назад. Сергей как раз возвращался со сборов. Голодный и уставший, как черт. Группу бритоголовых парней, окруживших девчонку, он заметил сразу. Эти шакалы особенно и не прятались. Скинхедов в них выдавал характерный прикид и бритые почти под ноль затылки.

- Руки от нее уберите, - тихо заметил Сергей, ступая в пятно света под одиноким фонарем.

- Вали отсюда, пока и тебе не прилетело!

- Руки от девчонки уберите, – повторил Сеничкин, выделяя каждое слово.

- Похоже, этот дядя чет не понял, - сплюнул вожак, доставая «бабочку» из кармана. Сергей отбросил спортивную сумку, в которой находилось его нестиранное барахло. Меньше всего сейчас ему хотелось махать кулаками. Трехдневный марш-бросок с ребятами из контртеррористического подразделения, которое он возглавлял, выжал из него последние соки, но, похоже, выбирать не приходилось. Громила подошел практически вплотную и взмахнул ножом. Девчонка, бьющаяся в руках других отморозков, звонко закричала. Ее заткнули пощечиной. Кровь ударила в голову Сергею. Вспомнилось, как отец бил мать… Как та кричала, прикованная цепью к кровати. До тех пор он никогда не вмешивался… Был мал. А в ту ночь не сдержался. Бросился в драку. Их с отцом разнимал ворвавшийся в комнату брат. А голая мать тихо плакала от стыда, не в силах освободиться. Нравилось ли ей то, что делал отец? Тогда это казалось немыслимым. Не то, что теперь… после всех этих дерьмокнижек.