Искушенная дьяволом (ЛП)

Пять тысяч евро. Какой же дешевкой она, должно быть себя почувствовала.

Прижимаясь ртом к ее волосам, я рычу: — Ты стоишь больше, чем все деньги мира. Ты, блять, бесценна, Виттория.

Она убирает руку с моей груди и крепко сжимает мое запястье. — Он сказал мне бросить тебя, чтобы ты мог жениться на другой женщине, а если я этого не сделаю, он закопает меня на заднем дворе.

Вот ублюдок!

Зная, каким жестоким мог быть мой дядя, я могу только представить, насколько травмирующим это было для Виттории.

Я сжимаю челюсть, слушая, как она заикается: — Он с-сказал, что с-с-сделает т-так, чтобы в-вы п-произнесли с-свои к-клятвы на том месте, г-где мой т-т-труп будут п-поедать черви.

Блять.

Я с трудом втягиваю воздух, когда меня захлестывает белая ярость.

Блять.

Я прижимаю Витторию к груди и зарываюсь лицом в ее волосы.

Блять.

Дыши!

Я задыхаюсь, и Виттория обхватывает меня за шею. Она снова сдвигается, устраиваясь на моих коленях, и ее пальцы вплетаются в мои волосы.

— Прости меня, — хнычет она.

Я качаю головой, пытаясь вернуть контроль над яростью, жаждущей разрушения и мести. Только кровь утолит эту жажду.

Отстранившись, я обхватываю ее лицо и смотрю в глаза. — Что случилось после этого?

Ее руки снова сжимают мои запястья, а брови сходятся вместе.

Глядя на моего маленького невинного олененка, я не могу понять, как кто-то мог причинить ей боль.

— Я сказала ему, что ты никогда не поверишь, что я просто бросила тебя, — шепчет она. — Он накричал на меня, а когда я попыталась дотянуться до телефона, чтобы позвонить тебе, он дернул меня назад. Мы споткнулись о перила...

Ее лицо напрягается от пережитого ужаса.

— А потом... — Она задыхается и крепче сжимает мои запястья. — Потом мы... — Ее дыхание учащается. — Мне плохо. — Ее тело бьется в конвульсиях, и, вскочив на ноги, я подхватываю ее в стиле невесты и бросаюсь в ванную.

Не успев добежать до туалета, Виттория пытается оттолкнуть меня, когда ее начинает тошнить. Желчь стекает по ее руке и падает на пол, а я быстро ставлю ее на ноги и помогаю ей перегнуться через раковину.

И снова мое гребаное сердце разрывается, когда тело моей жены бьется в конвульсиях из-за того гребаного кошмара, через который она прошла.

Я открываю холодную воду и выливаю немного на ее шею и руку. Пока ее тело яростно дергается, доносящиеся из нее звуки уничтожают меня.

Внезапно она теряет все силы, и мне удается поймать ее за талию, прежде чем она успевает упасть на пол.

— Я держу тебя, детка.

Я переношу ее в душ и открываю краны. Прислонив ее тело к своему, я хватаюсь за футболку и снимаю ее с нее.

Она горит и я держу ее под струями прохладной воды.

Через несколько секунд она шепчет: — Приятно.

Когда к ней возвращаются силы и она может стоять самостоятельно, я делаю воду немного теплее.