Попаданка с огоньком 3. Искушение для тёмного

Да хотя бы воды выпить! Вот!

Трясущимися пальцами, я схватилась за графин, но он выскользнул, грохнул по краю стакана и расколол его на несколько осколков.

— Эйли! — Двэйн тут же метнулся ко мне. — Прости. Я не смог сдержаться. Пока мы не выясним, как нам не допустить вреда для тебя от брачной связи…

Я помотала головой. Если бы он знал, что дело даже не в этом! Нужно скорее покончить с этими состязаниями и наконец открыть Врата. Иначе я просто сойду с ума от этой неизвестности! И от того, что находиться рядом с Двэйном день ото дня становится совсем невыносимо.

— Всё хорошо, — произнесла я ровно. — Я просто ещё сонная.

Мне не удалось ускользнуть от рук Двэйна. Он взял меня за плечи и развернул к себе. Я сжалась, словно курага, под его взглядом.

— Что ты скрываешь от меня? — его голос резанул меня холодностью. — Я должен знать всё! Эйлин!

Он легонько встряхнул меня.

— Оставь меня в покое! — я всё же вырвалась и пошла в гостиную, на ходу схватив со спинки кресла халат.

— Доброе утро! — служанка, которая только-только вошла в комнату с парой чистых полотенец, замерла, прижав их к груди. Двэйн остановился в дверях спальни и кивнул ей.

Взгляд камеристки забегал. Она быстро прошмыгнула мимо него и скрылась в ванной, где тут же зажурчала вода. Пожалуй, ополоснуться сейчас мне точно не помешает.

— Зачем ты вообще остался на ночь? — я вновь повернулась к Двэйну. — Сплетен давно не слушал?

— Плевать на сплетни, — он равнодушно пожал плечами. — Если уж они всё равно ходят, пусть будут справедливыми!

Прекрасный подход. Ещё не хватало, чтобы на каждом углу за моей спиной хихикали: без официальной связи спит со своим наставником. Просто чудесно!

— Мне нужно настроиться на состязания. Ты мне мешаешь.

Я небрежно взмахнула рукой.

— Прекрасно. Тогда успешной тебе медитации, — рубанул претемнейший и вышел.

Я бессильно опустилась на диван и, закрыв лицо ладонями, попыталась заплакать. Не вышло. Словно внутри меня всё выгорело. Это пробуждение сегодня — самое восхитительное, что можно было придумать. Внизу живота до сих пор сладко сжималось при одном только воспоминании о прикосновениях Двэйна, от предвкушения, чем бы это всё могло завершиться…

“Мне жаль, Есенька, — вдруг выдал Гугл. — Но ты не можешь сейчас поступить по-другому”.

И замолчал. Как будто без его слов мне не было достаточно горько!

Подготовив мне ванну, камеристка вернулась. Пряча глаза и чему-то тихонько улыбаясь, она помогла мне собраться к завтраку. А когда я вернулась с него — вычищенная форма уже ждала меня в гардеробной.

Я влезла в неё с таким отвращением, словно нырнула в болото. Ненавижу! Но деваться некуда.

На трибунах уже ждут зрители, готовясь увидеть нечто грандиозное. И придётся это “грандиозное” им показать.