Сладкое искушение

Я лучше не буду знать правды, лучше буду жить во лжи, чем причиню боль Даниэле или Симоне.

Я обхватила ладонями его щеки.

— Это твои дети, Кассио.

— Ты не можешь знать…

— Они твои. Потому что ты любишь их, потому что ты растишь их, и потому что они любят тебя как своего отца. Вот что имеет значение.

— Да, — сказал он через мгновение. — Как ты можешь быть такой чертовски мудрой и доброй, Джулия? Это я должен давать тебе советы. Ради бога, я почти вдвое старше тебя.

Я пожала плечами.

— Мне пришлось быстро повзрослеть.

Кассио убрал челку с моего лба, и его лицо омрачилось тоской.

— Благодаря мне. Я думал, что ты еще один ребенок, о котором необходимо заботиться после нашей первой встречи, слишком юная, чтобы справляться с обязанностями моей жены, но ты доказала, что я ошибался. Ты заботишься о моих детях, об этой собаке, даже обо мне.

— Лулу. Вот как ее зовут.

— Андреа подарил ее Гайе за несколько недель до того, как я узнал об этом.

— Ох.

Это объясняло, почему он едва мог смотреть на Лулу. Она напоминала ему о слишком многих обидных вещах.

— Это не ее вина.

— Она слизывала кровь Гайи!

Я съежилась, не желая вдумываться в этот тревожный образ.

— Она собака. Она не хотела ничего плохого.

Кассио с усталой улыбкой склонил голову набок.

— Ты можешь оставить ее себе, но не жди, что я обрету связь с этим животным.

Я подавила ответное желание. Некоторые вещи требуют времени. Я провела кончиками пальцев по заросшей щетиной щеке и подбородку Кассио.

— Ты знаешь, почему Даниэле избегает тебя? Он что-нибудь видел?

— Он не присутствовал ни при убийстве Андреа, ни во время моей стычки с Гайей, — он потянулся за своим стаканом и сделал большой глоток. — Сразу после смерти Андреа с ним все было в порядке. Но в последующие недели он отстранился, а потом, после самоубийства Гайи, я не смог до него достучаться. Даниэле таит обиду на меня. Я вижу это по его глазам. Раньше мы были близки, но все изменилось… он не хочет говорить, так что не знаю, что именно сказала ему Гайя или что он увидел.

Я прижалась лбом к его лбу.

— Мы все выясним вместе. Ради нас. Ради наших детей.

* * *Зная, что я делаю сейчас, мурашки побежали по моей коже, найдя Даниэле в спальне его матери на следующее утро. Я почти видела ее лежащей там, судя по тому, как живо и грубо Кассио описал эту сцену. Комок встал у меня в горле, увидев Даниэле, свернувшегося калачиком на боку. Хотелось бы мне знать, что творится у него в головке, если он видел больше, чем предполагал Кассио. Я медленно подошла к Даниэле, пытаясь выбросить эти образы из головы. Насколько хуже должен был чувствовать себя Кассио, переступая порог этой комнаты?

Я взяла Даниэле на руки, и он проснулся в моих объятиях. Нести его было нелегко, так как он уже не был ребенком.