Искушение майора. Останься моей

Больше двадцати лет ему было плевать на меня, когда я в нем нуждалась, а сейчас мне отец-бандит даром не нужен! – буквально выплевываю, дрожащими пальцами вытирая слезы со щек.

– Отлично. Чем дальше он от тебя будет, тем лучше тебе, Алиса. Поверь, он тебе совсем не понравится.

– Точно так же Тимофей говорил.

– Он опасен. А ты, Алиса, звони мне, как только почувствуешь что-то неладное. В любое время суток, даже если два часа ночи. Поняла меня?

– Да, – отвечаю неуверенно, потому что звонить я ему не собираюсь.

– Хорошо. Есть еще что добавить?

– Нет. Вроде всё рассказала.

– Если вдруг вспомнишь – звони. И не делай глупостей, о которых потом будешь жалеть.

Я лишь киваю, а мужчина идет на выход.

Принимаю душ и переодеваюсь. Долго смотрю на экран телефона, но не решаюсь звонить Вере. Но я должна это сделать. Должна забыть всех. Должна собраться и выйти из этой квартиры, дверь которой мне больше никогда не откроется.

Нажимаю на зеленую кнопочку.

– Да, Алис, – через пару гудков отвечает Вера.

А я прислушиваюсь к ее тихому голосу. Какая же она хорошая… А мне придется ей врать.

– Вер, – говорю шепотом, но сразу же отключаю звонок и решаю напечатать сообщение. Так будет легче и так больно.

«Вера. Я больше так не могу. Совесть мучает. Ты должна знать, что я… Я действительно предала Тимофея. Прости за ложь. Алиса».

Не проходит и пары минут, как Вера звонит. Включаю беззвучный режим и прячу телефон подальше, лишь бы не видеть его. Надеюсь, Тимофей простит меня за то, что я надела джинсы и рубашку, купленные на его деньги. Больше мне нечего надеть. Мои старые вещи он выкинул.

Достаю из гардероба одну из его футболок, сажусь на кровать и подношу одежду к носу, вдыхаю любимый аромат. Сама не замечаю, когда начинаю плакать. Слезы текут, а ткань промокает.

– Я буду скучать, – всхлипываю, – но ты не оставил мне выбора.

Эта комната… Эта кровать… Завтра всё останется в прошлом.

Захожу в кухню, взяв ручку и бумагу, начинаю писать. Прочитает, когда придет.

Готовая еда на несколько дней – голодным не останется. А может, Яна для него вкуснятину всякую приготовит, может, и Таня. Не знаю. Я не хочу об этом думать. Чувствую себя лишней в его жизни.

Когда я пришла к нему, чтобы попросить защитить меня, я не этого добивалась – не жить в четырех его стенах. Оставлю тут всё. Абсолютно всё. Даже телефон, который он купил мне взамен разбитому."

"Записка на столе. Выхожу из подъезда и оглядываюсь по сторонам, надеясь, что меня никто не заметит. Глупая надежда возникает в глубине сердца, что сейчас придет Тимофей и остановит меня. Но да, это действительно «глупая надежда».

Иду в сторону остановки. Бреду, еле переставляя ноги, ничего не замечаю вокруг, мир кажется безжизненным и пустым, лишенным всех красок.