Мое искушение

Моя девочка просто не знает, что сегодня мы домой не попадем. И мне даже не стыдно. Я дошел до такой точки, когда мало что имеет значение.

Пока ждем заказ, обсуждаем разговор, ради которого сюда приехали. По крайней мере, Яна именно так думает. И я конечно не разубеждаю. Выделяю самое важное, что вынес из слов подруги убитой:

— Итак, на данный момент у нас две версии, на которые стоит обратить внимание. Несвободный мужик, отец ребенка. И муж хозяйки салона. Или сама хозяйка. Кто знает, вдруг, решила избавиться от соперницы. Задушить — вполне женский способ убийства, — кстати, очень даже рабочие версии. Все больше укрепляюсь в том, что не зря согласился на расследование. Точнее, я бы согласился на что угодно, лишь бы быть ближе к моему наваждению. Но, как оказалось, эта идея жизнеспособна. Яна — умница и смогла узнать много полезного. Теперь даже не удивлюсь, если она в чем-то обойдет следаков.

— Две версии могут слиться в одну, — задумчиво отзывается Яна. — Если отец ребенка и муж хозяйки — одно и то же лицо.

— Согласен. Резонное предположение. Займемся этим, как вернемся. А пока подкину задачку детективу. Если повезет, к нашему приезду успеет что-нибудь накопать.

— Думаешь, до вечера успеет? — Яна удивляется, а я ругаю себя. Едва не выболтал все свои планы. Мне все труднее сосредоточиться. Глаза сами неотступно следят за сидящей напротив девушкой. Машинально складывая в копилку памяти каждый ее жест, наклон головы, тон голоса. Я улетаю в мысли, что будоражат мозг горячими картинками. Исполнением заветных желаний. Мой самый важный приз так близко, что от предвкушения сносит крышу. И заставляет наплевать на все последствия, которые неминуемо наступят.

— Все может быть, — отвечаю хрипло. Голос тоже меня предает. А способность рационально мыслить испаряется со скоростью огня, сжирающего изнутри. И Яне самой приходится продолжать разговор:

— С деньгами тоже непонятно. Допустим, мужчина заплатил за аборт и реабилитацию. Операцию Светлана, действительно, сделала. То есть деньги ушли. Что она тогда собиралась вкладывать? — она хмурится и замолкает. Вижу, что ее что-то тревожит и сразу уточняю:

— Что тебя беспокоит?

Яна поднимает глаза, вздыхает и все-таки признается:

— Деньги, что Рома так и не отдал моему отцу. Если он не причастен к ребенку, на что они пошли? Для чего-то ведь ему срочно понадобились.

— Давай так: я поговорю с адвокатом о новом свидании. Пусть Ромка сам ответит на вопросы, — предлагаю, злясь на брата. Почему из-за его косяков моя девочка должна мучаться неизвестностью и страдать?

— Спасибо, думаю, это будет правильно, — отзывается Яна. И переключается на еду, нам ее наконец принесли. Я тоже берусь за вилку. И хотя аппетита не чувствую, сам процесс выгоняет похоть из мозгов.