Искушение герцога

Если Хантер о чем-нибудь спрашивал, он умел спрашивать так, что это звучало, как приказ.

Вы станете моей женой."

"Несколько дней ей удавалось избегать прямого ответа, который он желал услышать. Реган восхищалась ее ловкостью. Подруга считала, что Хантер должен заслуженно пострадать за то, что хотел заманить ее в Гретна-Грин, подмешав в вино настойку опия.

А если бы Реган не было рядом и никто не мог бы сдерживать джентльменов? Хантер так и поил бы ее этой настойкой до конца поездки? Возмущенный таким предположением, герцог не раз заверял Грейс в том, что хотел лишь дождаться, чтобы они немного отдалились от Лондона.

Бедняга Розмари! Она, наверное, с ума сходит от тревоги. К сожалению, Хантер не сочувствовал старой служанке теперь, когда узнал, что та давно уговаривала Грейс подыскать себе более достойного жениха.

Хантер сердито объяснил, что ее дядюшка вовсе не заинтересован в том, чтобы Грейс вообще вышла замуж. Он намекал, что, если бы дядюшка имел такую возможность, Грейс ежедневно поили бы маковым отваром, пока она не стала бы соглашаться на все.

Хантер говорил об этом с таким гневом, что, скорее всего, он это не сочинил. Но у него были причины гневаться: с того дня, как Грейс очнулась на постоялом дворе, она упорно отвергала все попытки Хантера найти путь к примирению.

Когда он спокойным тоном объявил, что во время ночевок она будет спать одна, Грейс взвилась и настояла на том, что на постоялых дворах они с Реган будут спать в одной комнате. Понятно, что такое решение огорчило будущего супруга, но он мудро решил не спорить.

Все три джентльмена нисколько не сомневались, что ни одного из них она не простила, поэтому, каждый по-своему, пытались загладить вину. Фрост, чтобы задобрить Грейс, раздобывал для нее сласти. Дэр же веселил их в дороге историями о похождениях «порочных лордов».

Хантер поначалу горячо протестовал против таких рассказов, однако вынужден был смириться, когда услышал, как заливисто хохочет над ними Грейс. Она же считала, что рассказы подверглись существенной переработке, чтобы друзья выглядели в них поприличнее.

Особенно Хантер.

Грейс нередко ловила на себе взгляды герцога, на его лице, похоже, отражался страх. Она не могла себе представить, чтобы он кого-нибудь или чего-нибудь на свете боялся. Столь же трудно было поверить и в то, что он подчинился диктату бабушки без малейшего сопротивления.

Пока старая герцогиня была жива, молодой человек тихонько роптал на те ограничения, которыми она связала его по рукам и ногам, а после ее смерти перенес свое недовольство на Грейс.

Если на то пошло, она была единственным препятствием на его пути к свободе. Теперь она желала освободить герцога от наложенных на него обязательств, а он приходил в бешенство от того, что оказался в ее власти.