Искушение для опера под прикрытием

– Почему нет? Может, я сжалюсь и сохраню твою никчемную жизнь. – Довольные смешки слышны со всех сторон, но меня они не задевают. Плевать на всех, кроме нее.

Алена вздрагивает и инстинктивно поднимает на меня полные немого отчаяния глаза. Но быстро спохватывается и опускает в пол. Я должен как-то защитить ее, но пока не понимаю как. Я один, а их целая орава.

– Отпусти ее, и поговорим как мужчины, – цежу сквозь зубы, с вызовом глядя Рыкову в глаза. Так себе затея, но хоть что-то. Просто проигнорировать не получается.

Он лишь смеется надо мной.

– Я ее не держу. Так ведь?

Алена послушно кивает, но продолжает смотреть себе под ноги. Врет. Кожей чувствую, как тяжело ей дается этот спектакль. Меня вспенивает от происходящего, а собственная беспомощность раздраконивает еще сильнее. Еще чуть-чуть – и я вцеплюсь в Михаила голыми руками.

– Чего ты хочешь? – грозно рычу и дергаюсь в его сторону, но охрана без труда удерживает меня на месте.

– Расскажи мне правду, кто ты и куда отнес документы, что украл у меня, – лениво перечисляет Рыков, в свойственной ему самоуверенной манере.

– Какие документы?

– Поздно включать идиота. – Его ухмылка становится шире. – Ты проиграл. Так глупо и нелепо. Из-за бабы. Чужой бабы.

Поднимается на ноги и подходит к жене. Алена начинает мелко дрожать, но не двигается с места. Тяжело дышу и с жадностью отмечаю каждую деталь, не зная, как это использовать.

– Нравится она тебе, не так ли?

– Какое это имеет значение? – Голос срывается от волнения. Не могу даже предположить, на что способен этот отмороженный. Он все знает. Теперь это очевидно. Скрывать дальше не имеет смысла. Но откуда? Алена рассказала? Не думаю, тогда где я спалился?

– Очень большое. – Михаил обхватывает шею Алены и неспешно поглаживает нежную кожу, а я перестаю дышать.

– Смотри, какая линия шеи, – спускается и сжимает в ладони округлое полушарие. – Упругая грудь, а какая она узкая там… – Его ладонь скользит по бедру и останавливается между ног. Алена зажмуривается и еле слышно всхлипывает. Но Рыков так увлечен своей гадкой игрой, что не замечает ее состояния, а я, напротив, вижу все и ненавижу его с каждой секундой все сильнее.

– Я ее первый и единственный мужчина, – скалится он, а в глазах болезненная одержимость. Псих. – И так будет всегда. Пойдем, самолет ждет.

Берет Алену за руку и делает знак охране разобраться со мной.

– Нет. Я не позволю. – Один мощный рывок – и мне удается вырваться, но ненадолго. Меня опять скручивают. Не получилось…

– Не позволишь что? – звучно смеется Рыков, наблюдая за моими попытками вырваться.

– Забрать ее.

– Хотелось бы посмотреть на это, но я тороплюсь.

– Она тебя не любит и не хочет, – давлю на мужское самолюбие, пытаясь его задеть и отвлечь от свой затеи.