Искушай меня в сумерках (ЛП)

– Но Уин хочет иметь детей, и да поможет Бог тому, кто попытается сказать ""нет"" кому-нибудь из Хатауэйев.

Гарри изумленно покачал головой.

– Ваша семейка...

– Я знаю, – отозвался Кэм. – В конце концов, ты к нам привыкнешь.

Пауза. Затем он проговорил сухим тоном.

– Ну что, снова будем драться или обойдемся без этого и пойдем пропустим по глоточку бренди с Рэмси.

Одно было для Гарри очевидно: его новоявленные родственники – люди не совсем нормальные.

Одной из приятных особенностей лета в Гемпшире являлось то, что, несмотря на солнечную погоду и высокую температуру в течение дня, вечера были прохладными, как раз для посиделок у камина."

"Поппи уютно устроилась у небольшого потрескивающего очага в домике смотрителя. Она читала при свете лампы. Читала одну и ту же страницу, не в состоянии думать о чем-либо, кроме предстоящей встречи с Гарри. Она видела, как экипаж Гарри проехал мимо по направлению к Рэмси-Хаус, и прекрасно понимала, что встреча с ним была лишь вопросом времени.

– Ты не увидишь его, – сказал ей Кэм, – пока я не решу, что он достаточно остыл, чтобы прийти к тебе.

– Он никогда не причинит мне боль, Кэм.

– Все равно, сестренка, я собираюсь потолковать с ним кое о чем.

Она переоделась в плиссированное платье бледно-розового цвета с кружевной вставкой и низким лифом, принадлежащее Уин. Так как Уин отличалась более изящным телосложением, платье было несколько тесновато, и грудь так и норовила выбраться из-под кружева корсажа. Зная, что Гарри имел слабость к ее распущенным волосам, Поппи расчесалась и оставила волнистые пряди свободно лежать на плечах блестящей пушистой пелериной.

Снаружи раздался какой-то звук, затем в дверь настойчиво постучали. Поппи резко подняла голову, сердцебиение участилось, а в желудке как будто что-то перевернулось. Отложив книгу, она подошла к двери, повернула ключ и нажала на ручку. В следующее мгновение она оказалась лицом к лицу со своим мужем, стоящим на лестнице одной ступенькой ниже.

Гарри был сам на себя непохож, он выглядел уставшим, помятым дикарем с двухдневной щетиной на лице. Однако подобная неряшливость шла ему, придавая его привлекательности оттенок грубой естественной сексуальности. Он смотрел на нее так, как будто детально продумал, по крайней мере, дюжину различных способов наказания за побег. Его пристальный взгляд заставил ее поежиться.

Глубоко и тяжело вздохнув, Поппи отступила, позволяя ему войти, затем осторожно закрыла дверь.

Тишина угнетала, воздух вибрировал от эмоций, которым она не могла подобрать названия. Под пристальным взглядом Гарри, у нее пульсировало все тело: колени, локти, низ живота.

– Только попытайся еще раз убежать от меня, – прозвучала тихая угроза, – и ты даже не представляешь, что тебя ожидает...