Искушай меня в сумерках (ЛП)

– А что сказала его мать, когда они встретились?"

"Кэтрин отвела глаза, и некоторое время не могла продолжать. Она невидяще смотрела на хорька, свернувшегося на ее коленях, и гладила его шелковистую шерстку. Наконец она снова заговорила надтреснутым голосом... а глаз так и не подняла.

– Она умерла за день до его приезда в Лондон, – Кэтрин сцепила пальцы. – Она навсегда ускользнула от сына. Я думаю, что для Гарри надежды получить хоть какие-то ответы и обрести хоть каплю нежности умерли вместе с ней.

Воцарилась тишина.

Поппи была потрясена.

Каково было ребенку расти в таком бездушном, нелюбящем окружении?! Ему, должно быть, казалось, что весь мир предал его. Какая это, тяжкая ноша.

""Я никогда вас не полюблю"", – вот как она сказала ему в день свадьбы. А его ответ...

""Я никогда не хотел, чтобы меня любили. Видит Бог, никто этого не делал"".

Поппи стало нехорошо. Эту проблему не решить за откровенным разговором, не исправить за день, даже за год. У него изранена душа.

– Я хотела рассказать вам раньше, – сказала Кэтрин. – Но боялась, что это еще больше склонит вас в пользу Гарри. Сострадание – ваша слабость. А ведь Гарри никогда не будет нуждаться в вашей симпатии, а возможно, даже и в любви. Мне не верится, что он способен стать вам достойным мужем.

Поппи сквозь слезы посмотрела на Кэтрин.

– Тогда зачем вы мне все это говорите?

– Потому что я хоть и считала всегда, что Гарри не умеет любить, не уверена в этом до конца. Я никогда не могла быть уверена ни в чем, что касается Гарри.

– Мисс Маркс, – начала Поппи и исправилась, – Кэтрин. А каким образом вы с ним связаны? Как получилось, что вы все о нем знаете?

По лицу Кэтрин пробежала любопытная череда эмоций... беспокойство, печаль, мольба. Она задрожала крупной дрожью, хорек на ее коленях проснулся и икнул.

Молчание все длилось, и Поппи бросила вопросительный взгляд на Амелию. Та еле заметно кивнула сестре, как бы говоря: ""Потерпи"".

Кэтрин сняла очки и тщательно протерла запотевшие стекла. На лице ее выступила испарина, нежная кожа теперь жемчужно блестела.

– Через несколько лет после того, как Николетт приехала с любовником в Англию, – сказала она, – у нее родился еще один ребенок. Девочка.

И предоставила Поппи самостоятельно делать выводы. Поппи задумчиво покусывала костяшки пальцев.

– Вы? – наконец выдавила она.

Кэтрин, все еще сжимая в руке очки, подняла голову. Поэтичное, тонкое лицо, в прекрасных, симметричных чертах которого, однако, присутствовало нечто решительное и непреклонное. Да, она была чем-то похожа на Гарри. И нечто в ее холодной сдержанности говорило о глубоких переживаниях.

– Почему вы никогда об этом не упоминали? – изумленно спросила Поппи.