Искупление вины

Вы туда поедете не для того, чтобы навестить своих родных и выпить водки с друзьями.

– Я это понимаю.

– Вот и прекрасно. Что касается документов, то волноваться вам не следует. Вы получите заключение врачебной комиссии об освобождении вас от военной обязанности. Мы вам даже не будем ничего отрезать или делать в вашем теле дополнительные дырки, у вас их и так предостаточно, вполне хватит на трех повоевавших бойцов! А тому, кто засомневается, можете смело показать свои ранения.

– Разрешите не согласиться с вами, господин майор.

– В чем именно?

– Лучше иметь на руках командировочное удостоверение. Попасть на военные объекты легче военнослужащему, чем списанному по ранению.

– Пожалуй, что вы правы. Так и сделаем.

– Можно задать вопрос?

– Задавайте.

– Кто еще будет со мной в группе?

– Вас будет четверо: Тарасюк, Лиходеев, Падышев и, естественно, вы."

"Аверьянов учился с ними в одной разведывательно-диверсионной школе, правда в разных группах. Он – в группе радистов, а они – в диверсионной. Вряд ли их имена были подлинные, но вот то, что все трое были «крещеные», в этом сомневаться не приходилось. Собственно, они и не скрывали некоторые этапы из своей биографии. Лиходеев сознательно перешел на сторону немцев с окопной листовкой в кармане, служившей пропуском для добровольного перехода бойцов на сторону германских войск. После двухмесячного обучения в школе для полицаев был направлен в ягдкоманду, в которой принимал участие в карательных экспедициях. О былых делах рассказывать в школе было не принято, собственно, как и о своей прошлой жизни, лишь однажды он мимоходом обмолвился о том, что вывозил на расстрел евреев. Позже Лиходеев был отобран в диверсионно-разведывательную школу, где прошел полный курс.

История перерождения Тарасюка и Падышева была в чем-то похожа: оба оказались в окружении, один – под Киевом, другой – под Минском. Прорываясь через кольцо окружения, попали в плен. Тарасюк через неделю вместе с группой военнопленных предпринял попытку бежать из лагеря, но был пойман. Далее перед ним встал выбор: быть убитым или расстрелять бежавших с ним товарищей. Думал он недолго, через секунду четыре человека легли на землю, сраженные автоматной очередью.

Падышев, попавший в плен и отправленный в сборный лагерь для русских военнопленных, был впоследствии «разагитирован» прибывшим пропагандистом белоэмигрантом и дал согласие на сотрудничество. В качестве поощрения его назначили старостой барака, он несколько раз принимал участие в расстрелах, а далее был отправлен в диверсионно-разведывательную школу. Таких людей с перепачканными кровью руками Гемприх-Петергоф называл «крещеными». Михаил Аверьянов был не запятнан, что вполне соответствовало планам заброски.