Невинная для Лютого. Искупление

Неужели во сне забрел?

Может, я уснул в снегу, нахрен все отморозил и впал в кому? Вот мне теперь и мерещиться то, чего быть не может?

— Лёш. — Раздался стук в дверь. — Доктор просил тебя одного не оставлять. Говорил, у тебя бредовое состояние и дезориентация в пространстве из-за долгого перенапряжения… Возможны регрессии. В общем, тебе советовали полноценный отдых, и я подумала — а что, если нам поехать куда-нибудь? Только втроём. Ты, я и Саша… Для сына будет полезно пожить у моря.

— Лина, зайди, — вот сейчас и проверим, сплю или нет. — Что ты, как не своя, за дверями. — Взял зубную щетку и обильно намазал ее пастой.

Жена зашла и, кинув взгляд в комнату, убедилась, что Саша увлёкся картинками в книге. И только затем прикрыла дверь. Встала за спиной и дотронулась до моих лопаток. Я сдержался, чтобы не выгнуться от тока, прошившего мышцы.

— Мне нужно кое-что сказать тебе. — Голос прозвучал тихо, но уверенно. — Знаю, ты будешь злиться, но… прошу, выслушай сначала.

Раздался вздох, Лина с трудом продолжила:"

"— Я увезла Настю в посёлок для инвалидов. Она сама согласилась. Даже поблагодарила.

Лина отдёрнула руку и, кажется, затаила дыхание.

Я потер щеткой по сцепившимся зубам, сплюнул пену. Значит, Волкова решила все-таки по-своему поступить. Даже не попрощалась.

— Ну и отлично, — сполоснув во рту, сказал я и поймал в зеркале удивленный взгляд жены. — Настя все равно не осталась бы рядом со мной, — пояснил. — Она считает, что я зря ненавижу ее брата, — меня перекосило, я отвел взгляд в сторону и снова почувствовал тепло рук Лины на пояснице. — Раз девчонка так решила, пусть. Я ей не отец, в конце концов. Может, был когда-то названным братом, но не более.

Провел рукой по щетине. Как бабуин, зарос. Выдавив пену и разогрев бритву под водой, провел лезвием по щеке. Так и замер. Лина смотрела сквозь зеркало и мягко водила ладонями по спине, отчего моя кожа покрывалась мелким бисером дрожи, а внизу живота просыпался привычный огонь и желание.

— Что ты так смотришь? — в два-три движения сбрил остаток отросших волос, смыл пену и повернулся к жене. Приподнял мокрыми пальцами ее маленький подбородок. Она смотрела на меня во все глаза и топила синевой. — Все еще ревнуешь, маленький непокорный Ангел? Настя чуть не упала из-за истерики, так не хотела меня видеть, я ее ловил, пришлось прыгнуть на кровать, но ты же не дала и слова сказать, объясниться. Лин, я не знаю, что нужно делать, чтобы ты дала мне шанс. Я давно не умею быть романтиком. Научи, если все еще хочешь видеть меня рядом. Если нет, может, правда нам легче будет врозь? — я пощекотал пальцами ее румяную щеку, коснулся подушечками крошечного ушка и запустил с удовольствием пятерню в волосы. Пушистые, мягкие. Потянул один локон к себе и коснулся его губами.