Невинная для Лютого. Искупление

У меня сердце бухнулось в рёбра: отец ни за что не разрешит мне поговорить с Носовым, а сейчас такой удобный шанс.

— Пап, вертолёт маленький. Вы все не вместимся…

— Ерунда! — отмахнулся отец. — Я сам поведу. И помогу девушку посадить на коляску. Один сильный мужчина лучше, чем две хрупкие женщины.

Ира смущённо хихикнула и покраснела, а Мария лишь покачала головой. Ее присутствие немного напрягало, она ведь донесет все до мужа, но это будет потом. Я сумею его убедить, что Насте в поселении будет лучше, чем в нашем доме. Или совру, что она сама настояла на том, чтобы уехать.

Папа отстранился от Саши и одним движением подхватил Настю на руки. Девушка вжала голову в плечи и постарался стать как можно незаметнее.

Я не отступала:

— Пап, там Агата рожает. Я обещала Саше, что он пойдёт в конюшню. Будет рядом с отцом."

"— С ума сошла такое ребёнку показывать?! — возмутился отец, но не остановился. — И наша помощь там не нужна, и так все лучшие специалисты сейчас находятся в конюшне. Дышать нечем. — Он улыбнулся Саше: — А в поселении есть лошади, я договорюсь, чтобы тебя покатали.

И, не дожидаясь ответа, принялся спускаться с Настей на руках в гостиную. Сашка побежал следом, экономка и тетя Маша потащили коляску, а я в бессилии топнула: отец всегда такой. Всё только по его и никак иначе. Совершенно невыносимый характер!

И как мне теперь поговорить с Носовым? Как узнать, кто и почему сломал моему мужу жизнь?

Глава 25

Лютый

— Жеребец в таком положении вряд ли выживет, — выдал горькую правду ветеринар и, скинув перчатки, тщательно вымыл руки.

— Что можно сделать? — спросил я и оглянулся на загон, где Агата уже второй час беспокойно вытаптывала деревянный настил конюшни и ржала так, что сердце обливалось кровью.

Для Лины важны эти роды, и если что-то пойдет не так — будет очередной удар для маленькой. Не хочу, чтобы она плакала еще из-за лошадей, хватит ей меня.

Лысоватый ветеринар почесал висок и покосился на толпу помощников, которых «принесло» вертолетом.

— Нужно пару крепких мужчин, остальных вон. Лошадь любит тишину во время родов. Иначе она будет тянуть еще сутки, тогда точно уже не помочь.

Я махнул Славке, что уже третью неделю, как вернулся в мою охрану. Показал конюху, чтобы подошел ближе. Остальным жестко выговорил:

— Это вам не цирк. Ждем снаружи, если есть желание оставаться. Внутрь можно зайти, только если я позову.

Толпа гуськом вывалилась на улицу, даже дорогостоящий ветеринар Кирсановой, который, глянув на проблему Агаты, потерял к лошади интерес. Потому что дело дрянь — жеребенок развернулся попой, а беременная лягалась и никого не подпускала.

Я еле волочил ноги после нескольких дней без нормального сна. Но плевать. На себя мне давно плевать.