Искупление. Часть вторая

Все барахло, которое мы сбыть хотели запорол. Еще баба его…

— Как? Как выглядела женщина?! — воскликнул Найяр, хватая купца за руку.

— Да ты не в себе, братец, — Ларбус отпрянул, глядя в лихорадочно сверкающие синие глаза.

— Говори! — рыкнул бывший герцог.

Трое купцов замолчали, но Найяр не отступил. Скрипнув зубами, он выдавил:

— Прошу, умоляю, скажи, как она выглядела?

— Как-как, — ворчливо ответил Ларбус. — Пигалица. Ну… хорошенькая, даже красавица. Глазищи серые, черты тонкие, как у аристократки, совсем не похожа на других дикарок. Темноволосая. Хрупкая такая, а живот на нос уже лез. Вроде рожать начала, пока мужик ее мечом махал. Говорили, что ее другой дикарь на руки подхватил, да потащил куда-то. После этого ее муж закончил бой и умчался следом.

— Рожать? — почти шепотом переспросил Таргарский Дракон, сильнее стискивая руку купца. — Ты сказал — рожать?

— Ну, да, беременная же, я же говорю — пузо на нос лезло. На сносях уж была, видать, — ответил Ларбус, пытаясь отодрать пальцы, вцепившиеся в него стальной хваткой. — Да отпусти ты меня!

— Эта? — Найяр сунул руку за пазуху и вытащил миниатюрный портрет. Изображение женщины было немного попорчено, но узнать ее было можно.

— Она, ей-ей, она! — воскликнул купец. Грив и Каерг с любопытством взглянули на портрет.

— Красавица, — одобрительно кивнул Грив.

И они перевели взгляд на Найяра.

— Беременная, — прошептал тот, забрал портрет и поднялся из-за стола.

— Ты куда, Неил? — Каерг протянул руку, но Ларбус дернул его:

— Пускай идет, не в себе мужик. Ты его глаза видел?

И больше таргарца никто не останавливал. Покачиваясь, он вышел на улицу и закрыл глаза, подставляя лицо прохладному морскому ветру. На улице уже было темно. Мужчина оперся рукой о стену и глухо застонал.

— А я говорил, забудь уже о ней, — Руэри Тиган прижался к стене спиной и скрестил руки на груди. — Больно? Вот и мне больно было, но кого это волновало.

Найяр поднял на призрачного мужчину глаза, в которых блеснула, влага, зло смахнул неожиданные слезы и произнес:

— Это ничего не меняет. Ничего.

Оттолкнулся от стены и, чеканя быстрые шаги, направился вперед, не имея никакой цели. Но душу жгло огнем боли, ревности, злости и разочарования, и мужчине нужно было хоть чем-то успокоить себя.

— Ты же уничтожишь ее! Най!

— Там видно будет, — бросил бывший герцог, не оборачиваясь.

Казалось, уже целую вечность он не ощущал в крови этот яростный поток лавы, сжигающей душу дотла. Беременная… Беременная от грязного дикаря, от этой мстительной твари! Сука, подлая мерзкая сука! Готова была сдохнуть, чтобы не быть с ним…

— Да, лучше бы ты сдохла на самом деле! — воскликнул Найяр в черноту ночного неба.