Искупление. Часть вторая

А Таргар… Они вместе забудут, как страшный сон.

— Почему ты не оставишь ее в покое?

Неил-Найяр обернулся и взглянул на Руэри Тигана, развалившегося на постели. Призрак рывком сел и подтянул колено к груди, с интересом разглядывая бывшего господина.

— Она моя, — отчеканил Найяр.

— Не-а, моя, — усмехнулся Ру Тиган. — Но ты не захотел с этим считаться. Зачем тебе тянуть к себе прошлое. Почему не начнешь полностью новую жизнь? Мое сердечко не единственная женщина на земле.

— Это моя женщина, всегда была моей, — мужчина отвернулся к окну.

— Ты не допускаешь мысли, что Сафи может быть счастлива без тебя, а ты хочешь вновь ворваться в ее жизнь и все разрушить? Най, перед тобой весь мир, выбирай любую дорогу, зачем упорно цепляешь за прошлое, в котором плохо было всем. — Призрак поднялся с кровати и подошел к ему, устраиваясь напротив. С некоторых пор между этими двумя установились мирные отношения. В одинокие ночи они даже спорили до хрипоты, но каждый оставался при своем.

— Почему ты не уйдешь? — раздраженно спросил Найяр.

— Ты не отпускаешь меня, — пожал плечами Ру. — Аниретте хватило твоего свержения, мне нет. Год еще не прошел. — Призрак подмигнул и прошел к столу. — М-м-м, отдал бы Вечность за глоток доброго вина. — Затем уселся на стул и вновь обратился к Таргарскому Дракону. — Измени свою жизнь, Най, я уйду.

— Изменю. Верну ее и изменю, — упрямо тряхнул головой Неил-Найяр и вышел из комнаты, услышав за спиной смешок призрака.

Озарение случилось где-то через полторы недели после посещения Рогена. Как прожил те дни, Найяр затруднялся сказать. Королевский дворец он покидал, что называется, не в себе. Тонвел отвел бывшего герцога в конюшню, там он увидел черного жеребца и уже не сводил глаз. Советник кивнул, и беглецу отдали Демона, так его назвал сам Найяр, переименовав из Ворона. Конь был почти точной копией его, убитого стрелой Хэрба Огала, жеребца. И норов под стать новому хозяину. Пожалуй, конь был единственным существом, которого замечал изгнанник. Остальное было, словно в тумане. Где был, что делал, бывший герцог не помнил. Сознание будто окуталось тьмой отчаяния.

Очнулся он в какой-то деревушке, на соломе в сарае. Просто открыл глаза, сел и рассмеялся.

— Неил, Неил! — позвал он. — Я понял, я все понял.

""Что же ты понял, брат?"" — отозвался голос невидимого брата."

"— Неил, я понял, почему все это со мной произошло. Трон никогда не был моим, он был твоим, но тебя убили, и мне пришлось занять твое место. Я тринадцать лет был не тем, кем должен был стать. Только Сафи оказалась тем, что принадлежало мне. Она моя ценность, она мое все. Власть — пустое, она опьянила и ослепила меня. А эта женщина делала лучше. Рядом с ней был свет.