Искупление 6

Обхватив меня, он взял несколько банок колы из холодильника и сложил их в карманы своих штанов. – Черт, ты мог бы меня надурить, учитывая, что это производит столько же нежелательных беременностей.

– Джоуи! - его мать воскликнула, выглядя огорченной, в то время как я укусила губу, чтобы остановить улыбку, распространяющуюся по всему лицу. Пока мое сердце кричало "давай, малыш, скажи этим ублюдкам.

Тадгх совершил ошибку, начав смеяться, что принесло ему предупреждающий рык отца, когда он ударил кулаком по кухонному столу и проявил свою власть. Как домино, я видела, как пять голов опустились в подчинение.

Как волк, стоящий на окраине своего семейного стада, Джоуи отказывался

поддаваться или прогибаться перед альфой.

– Не начинай слишком высоко думать о себе. парень, - предупредил Тедди, гневно глядя на моего парня. – У меня нет проблем сбросить тебя на землю.

– Ты хочешь потрещать, старик? - Поставив свою тарелку, Джоуи жестом позвал его попробовать. – Тогда попробуй. Я прямо здесь.

– Джоуи, - Мэри попыталась снова, звуча строго. – Прекрати провоцировать.

– Щади свое дыхание, Мэри, - сказал Тедди, глаза все еще зафиксированы на своем сыне, но не делая движений, чтобы покинуть стол.

– Этот маленький мудак не стоит твоей энергии.

– Так и думал, - горячо ответил Джоуи. Покачав головой, он обратил внимание на меня.

– Пошли, Ифа. - Он кивнул в сторону двери. – Давай оставим их на их семейном вечере.

Зная, что Джоуи взорвется сразу же, как только мы окажемся наедине, не удивительно, что, как только за нашей спальной дверью захлопнулась, он ударил ее дважды, издал стон страдания, а затем еще четыре раза, прежде чем бросил свою тарелку и наши напитки на комод и пробежал руками по волосам. После того как он злоупотребил своей дверью, на которой он регулярно меня трахал, он рванул открыть ее и стал выходить, вернувшись

через несколько минут с моей сумкой на ночь, банкой майонеза и возрожденным желанием разгромить свою дверь. Улыбнувшись, когда он подал мне майонез, я подошла к его кровати и опустилась, позволяя ему обработать свои чувства, а я занялась тем, что

поглощала каждый кусочек еды на своей тарелке. Когда его костяшки болели, дыхание было неровным, а гнев был израсходован, только тогда он опустился на кровать рядом со мной, с тарелкой на коленях и угрюмым видом на лице. Когда он не делал попыток поесть, я проткнула вилкой кусок его лазаньи и поднесла к его рту.

Он долго смотрел на это, прежде чем, наконец, принял моё предложение и откусил.

Я повторила движение еще семь или восемь раз, когда кормила его, пока он не покачал головой, плечи упали в поражении. Положив наши тарелки на подоконник рядом с его кроватью, я подвинулась ближе, пока наши плечи не касались друг друга, и пригнулась к его плечу.