Искупление 6

– Как только они начнут приходить каждые пять минут и будут длиться целую минуту последовательно в течение часа, тогда нам нужно отправляться в больницу.

– Математика – не моя сильная сторона, мам, - огрызнулась я, оттирая себя мочалкой, в то время как я мысленно предупредила своего маленького нарушителя оставаться, черт возьми, на месте еще одну ночь. – Ты понимаешь, что разговариваешь с девушкой, которая провалила экзамен по математике, не так ли?

– О, Ифа, - засмеялась она. – Только ты могла пошутить в такое время.

– Ты собрала свою сумку для больницы?

– Да,она на заднем сиденье моей машины, - крикнула я в ответ. – Вот почему я спрашивала, где был папа. Он забрал мою машину, помнишь?

– О Иисус.- Я слышала панику в ее голосе. – Позволь мне пойти и позвонить ему.

Скажи ему, чтобы он вернулся.

– Не нужно, - проворчала я, дыша через особенно болезненное сжатие, поскольку мой живот превратился в камень от давления. – Сегодня у меня не будет ребенка.

Я подождала, пока моя мать закроет дверь ванной, прежде чем издать то, что я могла бы описать как низкий пронзительный звук из моего горла.

Давление, нарастающее в моем теле, было сверхсильным.

Электризующие и атакующие мою суть.

– Господи, я сейчас умру, - причитала я, прикусив губу, пытаясь дышать сквозь боль.– Это выведет меня из себя.

Желая оставаться под постоянными струями горячей воды, но нуждаясь в том, чтобы больше двигаться, я вылезла из душа и поспешно обернула полотенце вокруг себя, приседая и неловко делая выпады, пытаясь ослабить давление в тазу.

– Не убивай меня, малыш, - умоляла я, хватаясь за край раковины, когда начала нарастать очередная волна горячего давления. – Будь нежен с мамой.

Черт возьми, это происходило.

Я чувствовала это всеми своими костями.

Я могла слышать это в диком шуме, который продолжал издавать мой рот.

– У тебя есть это, - сказала я девушке, смотрящей на меня в зеркало в ванной. – У тебя это абсолютно получилось.

Пережидая очередную схватку, мысленно задаваясь вопросом, как, черт возьми, мне удастся одеться, чтобы действительно пойти в больницу, я наполовину прошла, наполовину проковылял в свою спальню в поисках чего-нибудь, чтобы накинуть, пыхтя и задыхаясь, как раненое животное.

Когда слова “красивые ноги” заполнили мои уши, я застыла в дверях своей спальни.

Замерзла и описалась.

У меня перехватило дыхание, когда я увидела его.

Покрытые шрамами и утопающие в секретах.

Те, которые он нанес себе сам, синяки на его венах, вмятины на его плоти, откуда он стрелял, было труднее переварить, чем те, которые он перенес от рук своего отца.

Он был чист. Разбитый, в синяках и немного потерявший форму, Джоуи Линч сидел в ногах моей кровати, рукава его толстовки были закатаны до локтей, а на лице застыло выражение безумия.