Искупление 6

– Где? Когда?

Джоуи пожал плечами, но ничего не ответил.

Еще одно пожатие плечами.

– Итак, тебе остается навести порядок и собрать осколки.-Это был не вопрос. Больше похоже на заявление об отставке. – Снова.

– Я знаю, что подводил тебя, - объяснил он, царапая свои предплечья ногтями, когда его внимание переключилось с меня на суматоху позади нас. – И ты злишься на меня, но я вроде как надеялся, что ты подкинешь меня туда, чтобы я забрал их.- Беспомощно пожав плечами, он добавил: – Мне больше не у кого спросить.

Мое сердце разбилось в груди.

– Да, я подброшу тебя, - ответила я, подавляя очень сильное желание сократить расстояние между нами и заключить его в свои объятия.

Потому что я так чертовски сильно любила этого парня, что меня чуть не убило стоять здесь и не обнимать его.

Потому что это ничего бы не изменило.

Потому что, в конце концов, я оказалась бы потерпевшей стороной.

Это не означало, что я отказалась от него.

Это просто означало, что теперь у меня есть границы.

Глава 90.Я верю в тебя

Обогреватель в ее машине был включен на полную мощность по дороге к дому Кавана, и я был рад.

Мне было так чертовски холодно; я не мог согреться.

Это было в моих костях.

Когда она достала толстовку с капюшоном с заднего сиденья и велела мне надеть ее, я без возражений сделал, как она просила.

Любимая группа Моллой, песня The Cranberries, When You're Gone, звучала из стереосистемы автомобиля, но я не мог сосредоточиться на тексте.

Потому что я хотел поговорить с ней.

Хотел найти слова, которые ей были нужны от меня, но они больше не существовали в моем мозгу.

Я очень мало чувствовал в эти дни, но каждая моя эмоция, которую я испытывал, была вызвана ею, направлена на нее и направлена в ее сторону.

Я любил ее, и никакие наркотики не могли этого изменить. Как и депрессия, которая съедала меня изнутри. Потому что это должна была быть депрессия, верно? Желание умереть не было чем-то, о чем мечтал восемнадцатилетний парень.

– Ты думаешь об этом, не так ли?- Спросила Моллой, нарушая тишину, которая возникла между нами.

Мой мозг был слишком затуманен, мое сердце слишком напряжено, чтобы понять или интерпретировать ее слова. Вместо этого я полез в карман комбинезона и достал бумажник. – У меня есть твои деньги, - сказал я ей, разделив свой пакет с зарплатой пополам. – Вот.

– Это не мои деньги, Джо, - грустно ответила она, отказываясь брать наличные, как и на прошлой неделе. – Это твои деньги.

– Нет, - пробормотал я, бросая наличные в бардачок ее машины, прежде чем я мог сделать что-то безрассудное с ними. – Это деньги ребенка.

Потому что мы оба знали, что я это сделаю.

Если бы я не забрал их у себя, у меня не было бы этого, чтобы дать ей.

Я больше не мог доверять себе.

Я не был в безопасности или надежен.