Красные искры света

Интересно, почему Зарецкий выбрал именно эту профессию? Хочет быть блюстителем законов и защитником справедливости? Или же ему интересна адвокатская практика? А может, он хочет работать в офисе с бумажками?

Почему-то мне казалось, что юриспруденция – не дело жизни Зарецкого. Еще тогда, когда я проходила практику в школе, он казался мне натурой творческой, тонко чувствующей, хоть и подлой. Таким натурам нужны зрители – лучше всего восхищенные, а не четыре стены душного кабинета, едва уловимый запах только что напечатанных на принтере документов и планерки по утрам.

Спустя пару минут на единственное свободное сиденье рядом со мной опустилась какая-то девушка, и, подняв голову, я поняла, что это – Мира Бортникова, та самая странная девушка, которую мы с Зарецким встретили в кафе. А Енот популярный, эта странная Мира тоже ему симпатизирует. Специально, наверное, села рядом.

– Привет, – сказала я недовольным тоном, решив, что нужно поздороваться первой.

– Добрый день, – проговорила тихо Мира, глядя на меня во все свои голубые, со светлыми ресницами, глаза. Точно, влюблена в Зарецкого! Так смотрит, словно хочет просверлить дыру. Может быть, это ее взгляд я ощущала на себе во дворе?..

И почему Ярослав всем этим девочкам кажется прекрасным принцем? Он и на коня-то тянет с трудом, так, ишак разговаривающий.

Я отодвинулась от Миры и уставилась в открытую тетрадь, чувствуя, как она продолжает пристально смотреть на меня.

Прозвенел звонок. Мира не отводила взгляд. Это порядком раздражало.

– Что? – проговорила я не самым довольным тоном, видя, как в аудиторию заходят друзья Ярослава. Надеюсь, они сядут как можно дальше от меня. А я, пережив эту пару по конституционному праву, благополучно сбегу в машину Зарецкого.

– А? – не поняла Мира. Вернее, сделала вид, что не поняла. И даже попыталась отвернуться в сторону, будто бы и не глазела на меня.

– Ты так смотришь, как будто бы со мной что-то не так, – сказала я сердито.

– Нет, я просто… – пролепетала девушка. – Извини.

– Я тебе нравлюсь? – спросила я, рассудив, что эта Мира, в сущности, кажется человеком неплохим – доверчивым и хрупким, и пока у меня есть возможность, ей нужно объяснить, что Ярослав Зарецкий создан не для нее.

«А для нас!» – злорадно сообщил голос темной стороны. Голос светлой стороны промолчал. То ли из солидарности, то ли просто не знал, что можно сказать.

– Что? – выдохнула Мира. – Ты? Мне? Нет! Нет-нет, ты неправильно понял!

Она ужасно смутилась.

– Ты хорошая девочка, но мое сердце занято, – сказала ей я. Мира посмотрела на меня, как на сумасшедшую, вернее, на сумасшедшего, и я даже подумала, что, может быть, ошиблась в своих домыслах.

На этом наш разговор завершился.

Слава богу, компания Зарецкого села где-то в середине.