Искры моей души

Вздрогнув, я зябко передернула плечами, к щекам прилила кровь, и стыд обжег изнутри, ненадолго выдернув из оцепенения. Все, это в прошлом, через полгода никто и не вспомнит о Шейле Фаррен, наверняка появится какая-нибудь новая светская сплетня."

"Я быстро шла по дороге, торопясь поскорее добраться до дома — очень хотелось освежиться после нескольких часов в экипаже и немного поспать, а еще поесть. Утром я лишь выпила плохой кофе в скромной гостинице рядом с вокзалом, в шесть утра в меня не влез даже яблочный пирог, выглядевший весьма аппетитно. А еще, денег оставалось слишком мало для такой роскоши. И вот, последний плавный изгиб пройден, и я вижу знакомую высокую фигуру, одетую в темно-коричневое простое платье, ждущую у калитки, и у меня вдруг появляются силы подхватить одной рукой юбки и броситься бегом, задыхаясь от нахлынувшего облегчения. Саквояж едва не выскользнул из моих пальцев, я чудом не выронила его по пути, но подбежав к бабушке, все-таки бросила, чтобы обеими руками крепко обнять ее, вкусно пахнувшую жасминовой водой.

— Бабушка… — всхлипнула, неожиданно почувствовав ком в горле, и прижалась к сухой щеке, зажмурившись.

— Ну-ну, моя хорошая, — мягким, глубоким голосом отозвалась ба и погладила по спине. — Все, Шелли, ты дома, девочка, добро пожаловать.

От детского прозвища, которым она всегда звала меня, глаза защипало, эмоции, запертые все эти недели, просились на выход. И я все-таки расплакалась, уткнувшись в бабушкино плечо, цепляясь за нее, как за единственный якорь, оставшийся у меня. А она утешительно поглаживала, бормоча что-то ласковое и легонько покачивая, терпеливо ожидая, когда слезы закончатся. Последний раз судорожно всхлипнув, я наконец подняла голову и смущенно улыбнулась.

— Прости, бабуля, — проговорила немного гнусаво и шмыгнула носом.

— Ничего, Шелли, тебе надо было, — она ободряюще улыбнулась в ответ и, обняв меня и легко подхватив мой саквояж, направилась к дому. — Джейн, — зычно крикнула бабушка. — Накрывай на стол, моя внучка приехала. Комнату тебе уже приготовили, — а это мне. — Переоденешься, освежишься, и за стол…

— Мне не во что особо переодеваться, — грустно отозвалась я, поднимаясь по ступенькам крыльца дома, где я всегда ощущала уют и тепло. — Мое единственное платье на мне, бабушка.

Она окинула меня прищуренным взглядом ясных голубых глаз и кивнула.

— Хорошо, завтра поедешь со мной, я все равно на рынок в деревню собиралась, там и в лавку портного зайдем. А сегодня отдыхай, — решительно заявила бабуля, и я не посмела спорить и говорить, что и денег нет.

Бабушка, несмотря на возраст, выглядела пышущей здоровьем, морщины почти не тронули лицо, а на щеках цвел румянец, больше приличествующий молодой девушке.