Искры моей души

— Кирочка, ты откуда звонишь? Дорогая моя, это, наверное, ужасно дорого…

— Мам, я в Питере, — перебила ее, улыбаясь и чувствуя, как по щеке ползет что-то мокрое. — Вчера вечером прилетела, сейчас с папой позавтракаем и к тебе приедем.

В трубке послышалось приглушенное аханье.

— Господи, Кир, ну зачем ты так. Ну ничего же серьезного, ну подумаешь, в обморок свалилась, давление это, — запричитала тут же она. — Сейчас капельницу прокапают и домой отпустят, просто погода и немножко переутомления.

— Мам, все, я уже прилетела, и мы скоро у тебя будем, — решительно прервала я ее, зажав трубку плечом и нарезая бутерброды. — Тебе что-нибудь надо?

В трубке послышался вздох, но спорить со мной дальше мама не стала.

— Да нет, папа вчера все привез, родная, спасибо.

— Тогда жди, приедем, — попрощалась я, кивнула вошедшему папе. — Привет. Садись, я все сделала.

Мы позавтракали, я все-таки немного поделилась впечатлениями о поездке — только о братьях не рассказывала, упомянула только, что хозяева весьма приятные оказались. Дальше была поездка в больницу, и вид бледной, хотя и улыбающейся мамы, с капельницей, на койке, произвел на меня угнетающее впечатление, собственные проблемы отошли на задний план. Несколько дней, пока ее не выписали, я моталась между больницей и домом, поговорила с врачами, и они заверили, что это просто переутомление, ничего критичного, но маме лучше поберечься и не нервничать слишком сильно.

Потом, когда больница осталась позади, конечно, были домашние посиделки с дарением подарков, которые я придержала до возвращения мамы, разговоры про мой отдых — отредактированная версия. Рассказывать про братьев, точнее, про наши настоящие отношения, равно как и про фей, я не стала. И самой не хочется снова лезть в болезненные воспоминания, и маму лишний раз нервировать — тем более. Постепенно все вошло в колею. Я вернулась к размеренной жизни, в которой творчество занимало главное место, и даже себе старалась не признаваться, что пытаюсь отгородиться им от всего. От воспоминаний, от мыслей, от гадкого чувства вины и ощущения, что обманула сама себя. У Даринки случился завал на работе, и мы общались только в сети, встретиться пока не удавалось. Зато текст шел отлично, я словно отдавала ему все те эмоции, что бурлили в душе после возвращения…

Следующая неделя июля, дождливая и прохладная, как всегда, прошла почти мимо меня, незаметно. Я занималась обычными делами, ходила на занятия по испанскому, на танцы, писала и старалась не думать о том, зачем постоянно проверяю почту. И о том, что через Дару можно узнать то, что мне надо. А надо ли? Вдруг только мне и нужно? Напишу первая, а в ответ, как говорится, тишина, или какая-нибудь вежливая отписка, и… и все. Я не переживу тогда, уж лучше пусть все так остается.