Искры между нами

Общение с этой Дашкой-ромашкой, явно плохо на меня влияло.

— Спасибо за чудесный вечер, — сказала Даша, когда мы подъезжали к ее дому.

На улице было темно, единственный фонарь над соседним подъездом уныло моргал тусклой лампочкой.

— Понравилось?

— Не знаю. Не поняла, — рассмеялась она, — это было странно, страшно и неожиданно.

— Хватит умничать. Просто скажи: да, понравилось, — одарил ее снисходительным взглядом, — ты мой герой и кумир, и вообще, Егор, дай я тебя поцелую.

У нее глаза снова стали огромными. Она непроизвольно опустила взгляд на мои губы, длинные ресницы затрепетали, и рваный вдох, подтвердил, что я не так уж и далек от истины.

— Не буду я тебя целовать, — Даша попыталась сказать это насмешливо и уверенно, а получилось смешно и по-детски, — и вообще мне пора.

— Иди, раз пора, — ухмыльнулся я, качнув головой в сторону подъезда.

— Вот и пойду.

— Вот и иди.

— Все, я пошла.

— Счастливого пути.

Она с места не сдвинулась, продолжая сидеть и гипнотизировать меня взглядом.

— Ты все еще здесь? — лениво поинтересовался я, — размышляешь о том, а может, все-таки стоит поцеловать.

— Вот еще! — Дашка нервно повесила сумку на плечо и дернула ручку двери, — все, пока.

Выскочила из машины, будто ошпаренная. Я рассмеялся. Проводил ее взглядом до подъезда, намертво залипнув на стройных ногах и кокетливо струящейся бежевой юбке. Сдержанность никогда не была моей сильной стороной, а сегодня и подавно. В крови еще бурлил азарт ночных гонок, ночь дурманила своей притягательной тьмой, в голове звенел рев моторов. Даже если бы захотел, не смог удержаться.

Я выскочил из машины и успел перехватить ромашку возле самой двери, когда она уже пиликнула ключом от домофона.

— Чего тебе? — буркнула девушка, старательно отводя взгляд. Нежные щеки пылали откровенным румянцем.

— Я передумал тебя отпускать.

— Я не собираюсь с тобой целовать, — прозвучало как-то неубедительно.

— Зато я собираюсь.

Где-то на задворках сознания вспыхнуло воспоминание о том, что я обещал вести себя, как нормальный человек и не распускать руки.

Вспыхнуло и погасло. Против натуры не попрешь. И сейчас она требовала активных действий.

Рукой зарылся в длинные, гладкие как шелк волосы и притянул Дашку к себе. Она охнула, забыв о том, что надо бы сопротивляться. От девочки-ромашки сносило крышу. Я весь вечер ее ревновал к каждому столбу, а теперь просто так отпущу? Да ни за что. Бесцеремонно скрутил, как куклу, и впился в мягкие губы, снова дурея от сладкого вкуса.

Дашка замерла, даже дышать перестала, только сердце неистово забилось, выдавая ее с головой. Снова попытка отстраниться, и я снова ее не отпускаю, зверея от сопротивления. Первобытные инстинкты развернулись во всю силу. Поймать. Забрать себе. Присвоить.