Искра на счастье

Готовить она не умела от слова «совсем», чистить овощи худо-бедно научилась за время путешествия по Пескам, но так, что лучше бы не бралась и ее приставили мыть плошки и другую посуду, выносить помои и чистить печь.

Разносолов рабам не полагалось. Утром была простая каша из дробленых зерен пшеницы или кукурузы, вечером вареные овощи. Мясо за все время перепало раза четыре: однажды неосторожного теленка задрал волкогр, и рабам досталось то, что хищник не доел. Потом объелись зеленой травы две старые коровы и рабы пировали две декады. А через месяц бычка ужалила в горло оска, и он задохнулся, позволив целую неделю рабам есть кашу с запахом мяса.

Больше всего Полетт порадовало, что оба ее мучителя отправились к дальнему стаду, и она их практически не видела.

Дни шли, бывшая графиня потихоньку отъелась, зажили раны от браслетов, никто не посягал на нее и женщина начала оживать. Нет, работы было много, и к заходу она падала от усталости, а по ночам спала, как младенец, не замечая ни тощего тюфяка, ни впивающиеся в тело сучки от неструганых досок топчана. Но никто не наказывал зря, а выучить правила поведения труда не составляло.

Правила были просты: господину нельзя смотреть в глаза, при его появлении надо встать на колени и не поднимать головы. Рабыня обязана молча выполнять всю работу, не заводить драк и ссор, не ходить в бараки к мужчинам. Свободного времени, в общем-то, не было, а если вдруг случайно выпадала минутка, то Полетт старалась провести ее во сне.

И вот принесла нелегкая господина, а ее — угораздило на него посмотреть и обратить на себя внимание. Ну, куда ее теперь отправляют? Вернее, куда — понятно: в поместье господина. Вопрос — зачем? Или у него мало рабынь? В наложницы она не очень подходит — не так молода, как любят мужчины и совсем не ухожена. Кожа пахнет дымом и коровьим навозом, волосы, когда-то роскошный шелк, теперь кое-как обрезаны и свисают невнятными прядками, руки с обломанными ногтями, заскорузли и покрылись цыпками от постоянной чистки песком кастрюль, фигура потеряла мягкую округлость форм, стала сухой и жилистой. Для чего господину такая, непонятно.

Полетт свыклась с новой жизнью и почти перестала вспоминать прежнюю, когда она еще чувствовала себя красивой и могла целыми днями ничего не делать. За три недели перехода по Горячим Пескам братья выбили из нее любое сопротивление и научили ценить то, что есть, а не мечтать о далеком и несбыточном. В роли кухонной чернорабочей бывшая графиня начала потихоньку оттаивать: жизнь текла неспешно, без потрясений и терзаний. Можно сказать, что Полетт смирилась."

"Однажды, сидя без дела в одну из немногих минут затишья, когда ее никто не трогал, женщина неожиданно вспомнила герцогиню дель Риво.