Изгнанница. Искра Императора

Точнее, я вспомнила про него, когда за спиной хлюпнула водичка: супруг погрузился в воду рядом со мной.

6

Натаниэль

Альви, которую он нашел в Лавуале, оказалась совершенной незнакомкой. Совершенной в том смысле, что если бы Натаниэль мог выбирать сам, он бы хотел видеть рядом с собой именно такую женщину. Не ту, которую выбрала искра, не ту, которую выбрал отец, не ту, которая должна была выносить его наследника… Да, она носила его драконенка, но дело было не только в этом. Новая Альви была ему интересна. Разносторонне интересна, и Натаниэль бы солгал, если бы сказал, что она возбуждает в нем исключительно интерес. Возбуждала она в нем абсолютно все. Его, его дракона, его мужское желание, желание быть с ней рядом, разговаривать (святые драконы, когда ему вообще хотелось в последний раз разговаривать с женщиной⁈). Не то чтобы он с ними вообще не разговаривал, но с такой женщиной, как его супруга, это было действительно интересно! Еще бы она сама хотела с ним разговаривать… Альви держала с ним дистанцию, несмотря на их взаимное притяжение, несмотря на то, что они были партнерами (и опять же, с какой другой женщиной он бы говорил о партнерстве?). Разве что с Нилаей, которая правила Азорскими островами, но там в принципе матриархат и своя система, и женщины там воспитываются сильными, а мужчины воспитывают детей.

Что же касается Альви, ее воспитывали как хрупкий цветочек, поэтому Натаниэль решительно не понимал, откуда что взялось. Он отправил в Лавуаль одну женщину, а получил совершенно другую. Возможно, дело было в том, что она чуть не погибла (дважды), но все равно, таких резких перемен ему раньше не доводилось видеть. Поэтому он решил за ней наблюдать. Настолько, насколько у него получится: в прошлом Альви, опять же, была бы счастлива его вниманию, эта при малейших намеках на что-то подобное, замыкалась, закрывалась, становилась холодной и чужой.

Она говорила про Анасту, что-то про его к ней отношение, но во дворце она наверняка догадывалась, что у него есть любовницы. Тем не менее всегда встречала его с затаенной надеждой и обожанием в глазах. В этих глазах он ничего такого не видел: отстраненная и неприступная женщина, как некогда Лавуальская крепость, никогда не стеснялась напомнить ему об их соглашении. Прямо или намеком.

Как, например, сегодня. Во время приглашения в термы."

"Если честно, когда она предложила ему присоединиться к девичнику, Натаниэль сначала не поверил своим ушам. Потом разозлился. Потом восхитился. Потом разозлился снова. Его жене, которая жила с ним во дворце, такое бы даже в голову не пришло — хотя бы потому, что на следующее утро все бы рассказывали сплетни о том, что император устраивает оргии со служанкой, фрейлиной и собственной беременной женой.