Искорка

Откуда он берется, что на него может повлиять, и что уничтожить.

– Уничтожить? – брюнетка резко посерьезнела. – Иррис, я надеюсь ты не собираешься ничем таким заниматься? Не вздумай даже ставить на Мирайе эксперименты.

– Что вы, – он поднял руки, – я не стану вредить Мирайе.

– Трансформации дара – это вообще вещь засекреченная, практически запрещенная. А опыты над человеком могут привести к самым страшным последствиям, вплоть до выгорания или даже смерти.

Она внимательно посмотрела на меня:

– Поверь, девочка, лучше жить с таким даром, как у тебя, чем вообще без него.

– Как это происходит? – спросила тихо. – Выгорание?

– Страшно. Сначала маг просто чувствует пустоту внутри, как бывает при сильном истощении. Но через несколько дней начинают меняться волосы и глаза, тогда становится понятно, что процесс уже не обратить.

Я вспомнила о том, как сидела в блокирующих магию браслетах, и понимающе вздохнула.

– Магистр Даралес выгорел, – заметил Иррис.

– Да, – в глазах женщины мелькнула неприкрытая грусть. – Но не вздумайте приставать к нему с расспросами. Не нужно бередить эти раны, ему и так досталось.

– Мы не будем, – пообещала и за себя, и за Ирриса.

– Вот и молодцы.

Она вздохнула, потом взяла со стола чистый лист и набросала список.

– Вот. Эти книги могут вам помочь. И очень прошу, нет, даже умоляю: никаких экспериментов. Ограничьтесь теорией и самыми простыми измерениями.

– Обещаю, – кивнул Иррис и поднялся. – Что ж, мы пойдем.

В коридоре он сунул список в сумку и пробормотал:

– Внешность выгоревшего мага меняется не сразу. Значит, все могли и не заметить, что у Лорны больше нет дара.

– Я на всякий случай спрошу еще у леди Лоисы, – кивнула я. – Все же магистр Рокс не целитель.

– Да, второе мнение нам не помешает…

В кабинет супруги лорда Дорнея я пришла после последней пары. В большой смотровой кроме нее никого не было, и это меня очень обрадовало. Я была не готова становиться пособием для изучения.

– Как ты? – улыбнулась она, собирая бумаги со стола.

– Более-менее, – пожала плечами неопределенно.

– Если ты не против, начнем с первичной диагностики, – водница махнула рукой в сторону кушетки, вокруг которой на штативах стояли сканирующие артефакты. – Наверное, тебе уже много раз это делали, вот только все же лучше иметь самые свежие данные.

– Не против, – кивнула я, отставляя сумку и ложась на кушетку.

Да, когда-то родители водили меня на эту процедуру, не показавшую совершенно ничего интересного. Но леди Лоиса права, тем более, это не больно и не страшно.

– Не двигайся, дыши ровно и спокойно, – сказала та, и сканеры мерно загудели.

Через двадцать минут такого лежания, от которого я чуть не заснула, целительница отключила артефакты и скомандовала:

– Поднимайся.