Искорка

Да, можно было бы порадоваться за них, но… Что, если он ставит опыты на людях не для того, чтобы восстановить свой дар, а чтобы помочь ребенку? Не знаю, например, извлечь его магию в кристалл, может даже сохранить ее и вернуть обратно, когда он повзрослеет. Звучит фантастически. Но ведь не зря Эйрон Даралес когда-то считался гениальным ученым.

Вот только что теперь с этой версией делать? Мне так жаль Катарину и не хочется, чтобы тот, кого она считает своей надеждой, оказался убийцей. Но если это так, мы должны остановить магистра. Нельзя разменивать одну жизнь на другую. Даже если это ребенок. Даже если единственный лучик света одинокой женщины, однажды уже потерявшей дорогого человека. Но она не переживет новую потерю…

Стихия, нет… Пусть сердце разрывается от жалости, нельзя даже думать о том, чтобы встать на сторону убийцы. Лорна Гатрис ведь тоже хотела жить. И тоже была кому-то дорога, несмотря на свой поганый характер.

От отчаяния я пнула занесенный снегом бордюр. Стихия, почему ты так несправедлива?

А ветер как будто услышал. Резкий порыв раздул выбившиеся из косы пряди, с ближайшей крыши сорвался рыхлый ком снега и рухнул прямо мне на голову. Я негодующе фыркнула, как большая кошка, и принялась отряхиваться. Как ни странно, это помогло привести мысли в порядок.

Моя теория – это просто теория. Даже рассказывать друзьям о том, что мне удалось узнать, совсем не обязательно. Мы и так подозреваем магистра, а от того, что у него мотив может быть совсем иным, нам ни холодно, ни жарко. Так что пусть эта тайна пока что ей и остается.

ГЛАВА 17

Тем временем приближалась новогодняя ночь. Дни становились все короче и короче, а в горах установились трескучие морозы. Все окна так раскрасило морозными узорами, что через них почти ничего не получалось рассмотреть. Внутри замка было как всегда тепло и уютно, но стало сложно выходить на улицу без согревающего заклинания. Холодный воздух сразу начинал щипать кожу, обсыпая инеем ресницы и брови, пробирался даже через самую плотную одежду. Лорд Дорней отменил занятия на полигонах у младших курсов, остальным разрешил приходить по желанию. Но даже для самых стойких на занятиях делались перерывы, чтобы погреться, а преподаватели носили с собой зачарованные фляжки с горячим чаем.

Вся академия была охвачена предвкушением праздника. И этому не могло помешать даже то, что почти сразу после бала начиналась сессия. Замок становился все наряднее. Лестничные перила, карнизы окон, стены пестрели гирляндами, сплетенными из разноцветных лент и сосновых веток. В гостиной общежития появилась праздничная ель, украшенная фонариками и шарами. На площади перед учебным корпусом студенты-водники вырезали изо льда затейливые фигуры.

У самих студентов все мысли были заняты праздником.