Исключительное право Адель Фабер

Марта встретила меня на крыльце со слезами радости на глазах, утирая их краем фартука:

— Господи, госпожа, как я рада, что вы вернулись! Мы так за вас беспокоились, особенно когда новости из столицы дошли!

А мастер Жером тут же принялся рассказывать о новорожденном жеребенке, размахивая руками от волнения:

— Вы только посмотрите на него, госпожа! Такой крепкий, такой резвый! Настоящий чемпион растет!

Все шло своим чередом, словно и не было этих страшных дней в столице. Лошади ржали в денниках, слуги занимались повседневными делами, в кухне что-то вкусно пахло. Мой мир, мой дом, моя жизнь.

Вечером, после ужина в кругу домочадцев, я нашла Ригана на террасе. Он стоял, опершись о перила, и глядел на звезды, усыпавшие чистое осеннее небо.

— Все закончилось, — сказала я, подойдя к нему и вдыхая прохладный ночной воздух.

— Нет, — ответил он, не оборачиваясь, его голос звучал задумчиво. — Все только начинается. Теперь Александру предстоит не захватить власть, а удержать ее. А это гораздо сложнее.

— Я хочу его видеть, — произнесла я твердо, поворачиваясь к нему. — Я должна с ним поговорить.

— Король сейчас очень занят, Адель, — в его голосе прозвучала осторожность. — Он укрепляет свою власть, назначает новых министров, разбирается с последствиями переворота.

— Я знаю, — я подошла и встала рядом с ним, чувствуя тепло его тела. — Мне необходимо знать, что моим друзьям ничего не грозит. Пожалуйста, устрой нам встречу. Не официальную аудиенцию при дворе. Частный разговор.

Он медленно повернулся ко мне. В свете звезд его глаза казались бездонными, полными невысказанных мыслей.

— Я передам ему твою просьбу, — тихо сказал он. — Уверен, он не откажет.

Эпилог

Три месяца. Казалось бы, такой короткий срок, но за эти три месяца мир изменился до неузнаваемости. Вихрь перемен, начавшийся в столице с восхождением на трон короля Александра, докатился и до самых дальних уголков королевства, принеся с собой новый порядок, новые законы и новые надежды.

Для поместья Фабер эти три месяца стали периодом редкой тишины. Освободившись от гнета политической неопределенности, я вновь с головой ушла в работу. Заказы на жеребят от Ветра и наших новых производителей, привезенных Этьеном, поступали в таком количестве, что мастеру Жерому пришлось нанимать дополнительных конюхов. Мы с мсье Леваном вывели наше предприятие по производству тканей на международный уровень, заключив эксклюзивные контракты с торговыми домами Норвегена и Амевера. Деньги текли рекой, и я, наконец, могла позволить себе не просто восстанавливать поместье, а превращать его в настоящее произведение искусства.

Мы заложили новый, южный парк с редкими видами растений, которые я выписывала из-за границы.