Исключительное право Адель Фабер

— Не томит ли тебя тоска по дому?

Я взглянула на нее и почувствовала, как подступают слезы. Как объяснить ей, что неожиданно для самой себя я поняла, что тоскую не столько по дому, сколько по одному человеку, который может даже не помнить о моем существовании?

— Немного, — солгала я, намазывая медом булочку. — Просто привыкла к активной жизни, а здесь все так размеренно и спокойно.

— Размеренность тоже имеет свою ценность, — мудро заметила она, но я видела, что мое состояние беспокоит ее. Ее глаза изучали мое лицо с пронзительной внимательностью, словно пытаясь прочесть написанную на нем правду.

Наконец, когда доктор объявил мадам Мелву полностью выздоровевшей, мы отправились в обратный путь. Дорога показалась мне нескончаемо долгой, несмотря на то, что мадам Мелва была полна энергии и с воодушевлением строила планы по улучшению своего поместья. Я кивала, улыбалась, но мысли мои метались, как птицы в клетке. Скоро я увижу его. Скоро.

— Знаешь, Адель, — говорила она, глядя в окно экипажа на знакомые пейзажи, — эта болезнь многое мне показала. Жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на сомнения и страхи. Иногда нужно просто довериться сердцу.

Ее слова отозвались где-то глубоко внутри. Может быть, она права? Может быть, пора перестать анализировать каждое чувство и просто позволить себе быть счастливой? Позволить себе любить?

Поместье встретило нас золотом поздней осени, и при виде родных стен у меня перехватило дыхание от переполнявших чувств. Деревья в парке пылали багрянцем и желтизной, словно природа устроила праздничный салют в честь нашего возвращения. Воздух был свеж и прозрачен, а дом казался особенно уютным в лучах заходящего солнца. Я вышла из экипажа и глубоко вдохнула родной воздух, чувствуя, как напряжение последних недель начинает отпускать.

— Мадам Адель! Мадам Мелва! — радостно закричали Жак и Сэм, выбегая навстречу. — Как мы по вам скучали! Мадам Мелва, вы выглядите прекрасно!

Марта появилась на крыльце, вытирая руки о передник, и ее лицо просто светилось от радости. Себастьян Мориц степенно вышел из дома, держа в руках стопку писем, но даже его обычно невозмутимое лицо выражало искреннее удовольствие. А мастер Жером спешил из конюшен, очевидно, переполненный желанием поделиться новостями о лошадях.

Но мой взгляд лихорадочно искал одну-единственную фигуру среди встречающих. Ригана не было. Что-то тяжело осело в груди, и вся радость возвращения вдруг показалась неполной, словно чего-то важного не хватало. Разочарование было таким острым, что на секунду мне показалось, будто весь мир потускнел.

— Где мсье Риган? — вырвался у меня вопрос, прежде чем я успела себя остановить.

— Он в городе, мадам, — ответил дворецкий, не подозревая, какую бурю его слова вызывают в моей душе.