Исключительно твой

Салон эконома отделен от бизнеса шторкой.

— Пойдем, — подзываю Марьям рукой.

— Нет.

— Марьям, солнышко, наше место вот тут. Хочешь возле окошка?

— Нет. Я хочу, — она сама не знает, чего хочет, поэтому и оглядывается по сторонам. — Хочу сидеть с бабой Зарой.

Марьям настоящая анархистка. Понятия не имею, как я могла родить настолько непохожего на себя ребенка.

— Наши места здесь.

— Афина, пожалуйста, пусть она сядет с нами, — умоляюще смотрит на меня Зара Джамильевна. Стюардесса тоже смотрит, да… Но за ее натянутой улыбкой кроется — «Когда же вы уже угомонитесь?».

— Но у нас место…

— На него сяду я, — заявляет Марат. Нет. Только не это. Три часа рядом с ним? Плечом к плечу? Увольте. Да, в бизнесе достаточно комфортные и широкие кресла, не то что в экономе, но даже так — это перебор. Я не готова. Его влияние на меня, как оказалось, до сих пор слишком сильное.

— Дамы и господа, мы готовимся к взлету, займите свои места.

Делаю глубокий вдох. И потому что ничего другого мне не остается, ныряю к иллюминатору. По крайней мере, мне будет куда смотреть. Марат опускается рядом. И тут же, как я и боялась, меня окутывает его ароматом, и все женское во мне, выдрессированное не без его участия, просыпается, как после летаргии. Очень… очень плохой сигнал.

— Спасибо тебе.

Неожиданно.

— За что?

— За то, что не послала меня сходу.

— Пожалуйста.

Прерывая толком не начавшийся разговор, стюардесса принимается зачитывать правила поведения на борту. Я ерзаю. Пристегиваюсь. В креслах через проход от нас Марьям о чем-то болтает с… бабушкой. Вот от кого она унаследовала редкого цвета перезревшей черешни глаза. Мать у Марата очень красивая.

— Тебе нужно было поговорить со мной еще раз.

— Как легко что-то советовать, правда?

— Я хотел бы знать, — тихо замечает он.

— У тебя был шанс. Господи, да ты хоть помнишь, что сказал мне? В чем обвинил?!

— Да. Очень отчетливо. Твоя гордость стоила этих пяти лет?

Не может быть! Сжимаю виски пальцами. Он не может меня обвинять.

— Моя гордость подарила мне спокойную счастливую беременность, благодаря которой я родила психически здорового ребенка. Подумай, как бы она протекала, останься я с тобой. Мы постоянно сорились.

— Я бы выбрал тебя!

— Нет. Даже будь так, ты бы выбрал ребенка. Впрочем, этого мы никогда не узнаем. Да и неважно это. Что толку теперь гадать?

— Да. Ты права. Гадать не стоит. Я… — Марат проводит ладонью по волосам. Те у него все такие же густые. Только на висках прибавилось серебра.

— Что ты?

— Не знаю! Хочу стать ей отцом.

Желчь вновь поднимается к горлу, и прежде чем ему что-то ответить, мне приходится ту сглотнуть. Не люблю склочных баб, и сама им уподобляться не собираюсь.

— Ты можешь попытаться, наверное.